ох какой ох...льный сборничек

The Smiths — Strangeways, Here We Come (28 сентября 1987, Rough Trade Records)

Это четвертый и последний студийный альбом группы, выпущенный через два месяца после того, как Джонни Марр объявил о своем уходе, а The Smiths прекратили существование. Запись проходила весной 1987 года в студии Wool Hall в Бате, Англия. Продюсером выступил Стивен Стрит, работавший с группой и ранее.

Альбом стал самым успешным релизом The Smiths в США, поднявшись до 55-й строчки в Billboard 200, а в Великобритании достиг второго места и продержался в чарте семнадцать недель. В сентябре 1990 года он получил золотую сертификацию RIAA.

Ключевая особенность «Strangeways» — намеренный отход от фирменного «джингл-поп» звучания группы. Джонни Марр сознательно избегал гитарных наложений, и открывающий трек «A Rush and a Push and the Land Is Ours» вообще не содержит гитары — только клавишные и маримба. Музыкальный обозреватель The Guardian отметил, что это «самая блестяще реализованная и масштабная работа» группы, хотя лирически Моррисси местами «банален и наименее увлекателен».

Самый парадоксальный факт этого альбома: все четыре участника группы единодушно называют его своей лучшей работой. Моррисси в автобиографии назвал «Strangeways» «шедевром, где всё на своем идеальном месте». Марр в мемуарах «Set the Boy Free» соглашается: «Я думал, мы достигли уровня эмоциональности, лучше которого нам и не нужно было». Барабанщик Майк Джойс в интервью BBC сказал: «Это было здорово — записывать этот альбом. Многое было написано прямо в студии, и он звучит вне времени — его нельзя поместить в какое-то конкретное десятилетие».

Однако сами музыканты признавали, что работа шла на фоне распада. Марр позже говорил, что у него было «желание встряхнуть всё», а Моррисси описывал тексты как «выходящие из того же опустошенного места», что и «How Soon Is Now». Финальный трек «I Won't Share You» считается прощанием Моррисси с Марром, а обложка с кадром из фильма «К востоку от рая» была выбрана самим Моррисси.

Критики встретили альбом сдержанно. AllMusic отметил, что это «наиболее тщательно продуманный и искусно спродюсированный альбом в каталоге группы», хотя он «несколько не дотягивает» до «The Queen Is Dead». Guardian написал, что «Strangeways» — это «звук печального конца великого музыкального партнерства и красивой дружбы, рассыпающейся прямо за микшерским пультом». The Independent в 1994 году назвал его «самой захватывающей и самой смелой работой группы».

The Smiths распались до выхода альбома. Моррисси и Марр больше никогда не работали вместе. Но «Strangeways, Here We Come» остался не просто лебединой песней, а документом того, как группа, которая уже не могла существовать, записала свою самую цельную и зрелую работу.

Dead Kennedys — Plastic Surgery Disasters (ноябрь 1982, Alternative Tentacles)
The Quietus в интервью с Энтони Фантано назвал альбом «определяющим для хардкора стилистически», а Биафру — «панк-Нострадамусом, чьи опасения по поводу религиозного экстремизма и фашизма в основном подтвердились» . The Austin Chronicle написал, что «Plastic Surgery Disasters — более очевидный наследник Fresh Fruit, featuring моменты едкой весёлости вроде “Terminal Preppie” наряду с пост-апокалиптическим буржуазно-либеральным эпосом “Moon Over Marin”» . NME дал оценку 6/10, ограничившись фразой «всё ещё бунт» . Q Magazine поставил 4 звезды из 5: «Отлично… чем больше тебе говорят, как всё хреново, тем лучше ты себя чувствуешь» . Exclaim! отметил, что «Plastic Surgery Disasters, Frankenchrist и Give Me Convenience — всё ещё essential, powerful and potent, и напоминание, что группа имела гораздо больше предложить, чем просто культ личности вокруг Джелло» .

New Order — Brotherhood (29 сентября 1986, Factory Records)

К 1986 году New Order были уже не просто группой, выросшей из пепла Joy Division. Альбомы «Power, Corruption & Lies» и «Low-Life» сделали их одной из самых влиятельных групп десятилетия, а синглы «Blue Monday» и «Thieves Like Us» превратили в икон танцполов. Но внутри коллектива зрело напряжение, которое в итоге выплеснулось наружу. Барабанщик Стивен Моррис позже описывал процесс работы как «шизофреническое настроение», когда они пытались сделать одну сторону синтезаторной, а другую — гитарной. Питер Хук формулировал это прямее: «Послушайте, и вы услышите, что у него две разные стороны. На Brotherhood бушевали битвы».

Запись проходила в 1986 году на студиях Jam в Лондоне, Windmill Lane в Дублине и Amazon в Ливерпуле. Продюсировали альбом сами участники группы. Бернард Самнер объяснял суть конфликта так: «У нас всегда был этот баланс между электроникой и групповым звучанием. Я всегда давил в сторону электроники, а Хуки — в сторону группы... И по случайности на Brotherhood всё перевесило в сторону группы». Результат оказался плотным и многослойным — Самнер признавал, что они «немного сошли с ума с наложениями».

Альбом занял девятое место в британском чарте. Единственным синглом с него стала «Bizarre Love Triangle», которая, по иронии, была одной из самых электронных вещей на пластинке и стала прорывом группы в США и Австралии.

Критики разделились. Роберт Кристгау выбрал альбом как «pick hit» в своей колонке Consumer Guide и написал: «Темпы чуть менее величавы, крючки чуть менее подсознательны. Вокал Бернарда Альбрехта приобрёл столько аффектации, что стал человечным. А шуточный финальный трек смягчает такого скептика, как я, до чистого, физически возвышающего ощущения от музыки». AllMusic отметил, что «для лучше или хуже это был New Order, которым больше нечего было доказывать», и подчеркнул, что песни и продакшн достигли такого высокого уровня, что концепция «работала превосходно». Uncut написал о «возросшем напряжении между частой красотой музыки и северной закомплексованностью группы», заключив: «Это был New Order, становившийся New Order, и если кто-то и имел право не быть Joy Division, то они определённо имели».

Q в ретроспективе 1993 года был сдержаннее: альбом «часто упускают из виду, зажатый между двумя превосходными студийными работами», и он «больше для посвящённых, чем для первого знакомства». Но The A.V. Club назвал его «недооценённым шедевром каталога, который слегка затмил его массивный сингл».

Brotherhood остался альбомом-компромиссом, где группа, раздираемая внутренними противоречиями, всё же создала нечто цельное. В 2024 году вышло «Definitive Edition» с неизданными демо, ремиксами и концертными записями. Это напоминание о моменте, когда New Order стояли на пороге превращения в мейнстрим-силу, но ещё позволяли себе быть группой с двумя сторонами — и не боялись этого.

Ваще дядька!

К июню 1972 года Alice Cooper уже не были группой, которую можно было игнорировать. Их предыдущий альбом «Killer» доказал, что театральный шок-рок способен продаваться, а сингл «I’m Eighteen» сделал их голосом подросткового отчуждения. Но для нового альбома нужен был не просто хит, а гимн. Глен Бакстон принёс рифф, который сам Купер позже назвал «дерзким, как ухмылка подростка» . Боб Эзрин, продюсер, работавший с группой с «Love It to Death», увидел в этом зерно целой концепции. По его словам, из одного этого риффа они построили всю песню в репетиционной комнате .

Купер сформулировал задачу с почти научной точностью. Он спросил себя: каковы три лучших минуты в жизни подростка? Ответ был прост: утро Рождества, когда ещё не открыты подарки, и последние три минуты последнего дня школы, когда напряжение вот-вот взорвётся . «Если мы сможем поймать эти три минуты в песне, она станет огромной», — сказал он . Так родился «School’s Out» — не протест против образования, а чистая, животная радость освобождения. В тексте Купер использовал старую уличную присказку «no more pencils, no more books, no more teachers’ dirty looks» и добавил от себя: «school’s out forever» и «school’s blown to pieces» — не просто каникулы, а конец эпохи .

Запись проходила в нью-йоркской Record Plant Studios и в доме Купера в Фэрфилде, штат Коннектикут . Эзрин настоял на хоре настоящих детей. Он привёл в студию «пять пар избалованных детей со сцены с их родителями», как сам вспоминал позже. Родители, увидев группу, готовы были развернуться и уехать, но Эзрин уговорил их остаться. Дети спели припев, и именно этот момент, по словам продюсера, стал «одним из лучших моментов в истории рока» . Позже Эзрин использовал тот же приём с детским хором для «Another Brick in the Wall (Part II)» Pink Floyd .

Альбом вышел 30 июня 1972 года и стал самым успешным в карьере группы на тот момент: второе место в Billboard 200, первое место в Канаде и Великобритании . Сингл добрался до седьмого места в США и возглавил британский чарт . Роберт Кристгау в своём потребительском гиде поставил альбому «B−» и отметил, что заглавный трек «так же груб и умён, как это только возможно», но обвинил остальную часть пластинки в том, что она звучит как «саундтрек», а оркестровые отсылки к Леонарду Бернстайну «портят эффект» .

Главной сенсацией стало оформление. Дизайнер Крейг Браун создал конверт в виде деревянной школьной парты с вырезанными на крышке инициалами участников группы. Парта открывалась, и внутри, помимо винила, лежала пара женских трусиков из бумаги . Купер объяснял идею просто: «Если тебе 14 лет и в понедельник утром ты можешь открыть свою парту и достать оттуда пару трусиков, ты — король» . Трусики вскоре изъяли из продажи: они были признаны огнеопасными, и американская таможня конфисковала полмиллиона партий . Скандал с трусиками разнёс славу группы по всему миру, превратив Alice Cooper из андерграундного пугала в глобальный символ глэм-рокового декаданса .

Сам Купер позже говорил, что «School’s Out» — это не просто песня, а вопрос: что было лучшим трёхминутным моментом в твоей жизни? И если ответ — последний звонок, то эта песня для тебя .

Alice Cooper — «Billion Dollar Babies»
Март 1973 года, Warner Bros. Records

К началу 1973 года Alice Cooper были на пике, который сами едва успевали осознать. «School's Out» сделал их номером один в Британии, а сценические казни и удавы превратились в часть поп-культуры. Но Винсент Фурнье, стоявший за маской, понимал: чтобы удержаться, нужен шаг, который выглядел бы как самоирония. Название «Billion Dollar Babies» — «Дети на миллиард долларов» — было выбрано с расчётом. Как объяснял басист Деннис Данэуэй: «Мы добились успеха благодаря „I'm Eighteen“ и „School's Out“, так что к моменту „Billion Dollar Babies“ мы жили в особняке. И темой альбома была группа детей из любого американского города, которые делают эту непочтительную музыку и живут в этом огромном доме — мы и есть дети на миллиард долларов, отпрыски, которым там не место, и соседи нам это ясно давали понять!»

Запись проходила с августа 1972 по январь 1973 года в трёх студиях: Galesi Estate в Гринвиче, Record Plant в Нью-Йорке и Morgan Studios в Лондоне. Продюсером снова выступил Боб Эзрин. Именно на этих сессиях состав группы впервые столкнулся с тем, что гитарист Глен Бакстон почти не участвует в записи. Эзрин принял решение не приглашать его на сессии из-за плотного графика и проблем со здоровьем. Для заполнения гитарных партий были приглашены давние друзья Мик Машбир, а также Стив Хантер и Дик Вагнер. Майкл Брюс позже признавал: «Глен был уникальным гитаристом, но когда мы начали писать свои песни, ему было нечего копировать, и он как бы барахтался».

Одним из самых неожиданных решений стало приглашение Донована — шотландского фолк-музыканта, чей мягкий голос и акустические баллады не имели ничего общего с хард-роком. Он записывался этажом выше в Morgan Studios, работая над своим альбомом «Cosmic Wheels», когда Купер предложил ему попробовать вокал в заглавном треке. Донован спел фальцетом ту самую строчку «Биииллион долллар бээээбиииз», которая стала визитной карточкой песни.

Альбом возглавил американский чарт Billboard 200 на одну неделю и британский хит-парад. Синглы «Elected», «Hello, Hooray» и «No More Mr. Nice Guy» вошли в топ-10 британского чарта. В 1973 году пластинка получила платиновый статус RIAA. Оформление релиза стало отдельным событием: конверт был выполнен в виде кошелька из зелёной змеиной кожи, внутри лежали вырезные карточки и купюра в миллиард долларов с изображением группы. Сам Купер объяснял идею просто: «Когда мы делали „Billion Dollar Babies“, это должен был быть кошелёк, и когда ты открывал кошелёк, там лежала купюра в миллиард долларов».

Критики отнеслись к пластинке неоднозначно. Роберт Кристгау дал альбому «B+», а рецензент Rolling Stone Гордон Флетчер назвал его «выкидышем». Со временем оценки смягчились: AllMusic назвал «Billion Dollar Babies» «одним из лучших альбомов Элиса Купера», отметив, что Эзрин отточил сырую резкость ранних работ в пользу более полированного звука, и в результате получился «мега-хит, достигший вершины американских альбомных чартов». После выхода альбома оригинальный состав группы распался, не выдержав напряжения, которое сделало эту запись возможной.

Klaus Schulze — X (сентябрь 1978, Brain Records)

К 1978 году Клаус Шульце был уже не просто электронным музыкантом, а человеком, который перерос само это определение. За десять лет он прошёл путь от барабанщика Tangerine Dream и Ash Ra Tempel до композитора, чьи альбомы продавались по всей Европе, а концерты собирали залы, где слушатели лежали на полу и смотрели в потолок. Но именно десятый альбом — а «X» это не буква, а римская цифра десять — стал тем моментом, когда он решил, что ему больше нечего доказывать. И вместо того чтобы искать новое, он оглянулся назад и создал работу, которую сам называл «музыкальными биографиями» шести фигур, повлиявших на него: философа Фридриха Ницше, поэта Георга Тракля, писателя-фантаста Фрэнка Герберта, композитора Фридемана Баха, баварского короля Людвига II и драматурга Генриха фон Кляйста .

Запись проходила в 1978 году во франкфуртской студии Panne-Paulsen Studios . Шульце не просто играл на своих бесчисленных синтезаторах и секвенсорах — он впервые с 1972 года решил работать с настоящим струнным оркестром, не пропуская его через фильтры до неузнаваемости . Для двух композиций он записал небольшой оркестр из Гессенского радио и наложил их партии на плёнку в виде петель. Этот приём он использовал ещё на своём дебютном сольном альбоме «Irrlicht», но тогда оркестр был лишь сырьём для электронной обработки. Здесь же струнные звучат как живые, дышащие, и именно это делает «X» таким непохожим на всё, что Шульце делал раньше . На записи ему помогали барабанщик Харальд Гросскопф, виолончелист Вольфганг Типольд — который, по легенде, взял на себя роль дирижёра, когда профессиональный дирижёр не смог сработаться с секвенсором Шульце — и скрипач Б. Драгич .

Французский журнал Best в январе 1979 года назвал «X» не просто лучшим альбомом Шульце, но «одним из музыкальных событий последних десяти или двадцати лет» . Рецензент писал, что на третьей стороне находится шедевр «Ludwig II von Bayern», где Шульце использует симфонический оркестр с невероятным мастерством и создаёт «ошеломляющий коктейль из машин и оркестра», ведущий к «абсолютной, вневременной, сокрушительной красоте» . Американский Eurock в 1979 году отметил, что это «два часа его лучшей музыки на сегодняшний день, которая касается духа его прошлых работ и идёт дальше них» .

Но не все были так восторженны. Французский Rock & Folk в марте 1979 года написал, что на «X» соседствуют «лучшее и бесполезное, страницы великой красоты и моменты невыносимой расслабленности, причём в пределах одного и того же трека» . Это лишает альбом статуса «великого произведения» в духе «Wahnfried 1883», хотя в нём и содержится, возможно, самое красивое, что Шульце когда-либо написал . Progarchives оценил альбом на 4.03 из 5 на основе 312 оценок, а один из рецензентов назвал его «последним достойным альбомом Шульце перед тем, как он ушёл в тотальный эмбиент и нью-эйдж» . Немецкий Musikreviews в 2017 году назвал «X» «одним из абсолютных, если не самым абсолютным, highlights в более чем 45-летней истории электронной музыки Клауса Шульце» .

Сам Шульце в интервью 2004 года говорил, что «X» был первым его альбомом, вызвавшим большой интерес в Германии . На сайте Шульце альбом традиционно занимает второе или третье место в ежегодных опросах «Top Ten Klaus Schulze Albums» . Это работа человека, который на пике формы решил не покорять новые вершины, а воздвигнуть памятник тем, кто сделал его тем, кем он стал. И в этом смысле «X» — не просто альбом, а автопортрет через портреты других.

Шикарный альбом.

К 1976 году Британия была страной, разъеденной кризисом, забастовками и всеобщей апатией. Прогрессивный рок превратился в помпезных динозавров, а музыкальная индустрия — в сонное царство. Именно в этот вакуум ворвались четверо парней из Лондона: Джонни Роттен, Стив Джонс, Пол Кук и Глен Мэтлок. Они играли громко, быстро и с такой злостью, что это казалось не музыкой, а объявлением войны.

Запись альбома проходила с октября 1976 по июнь 1977 года в лондонской студии Wessex Sound. Продюсером стал Крис Томас, человек, работавший с The Beatles, Roxy Music и Pink Floyd. Именно он придал хаосу структуру: гитары Стива Джонса звучали плотно и мощно, а ритм-секция была жесткой, как приговор . Название «Never Mind the Bollocks» — «Плевать на чушь» — придумал сам Джонс. Оно было выбрано специально, чтобы провоцировать и привлекать внимание .

Ключевой момент в записи произошёл почти случайно. На одной из ранних сессий Томас попросил Джонса сыграть басовую партию, так как Глен Мэтлок к тому моменту уже был уволен из группы. Джонс вместо традиционной басовой линии просто продублировал свою гитару на октаву ниже. Это стало «моментом Эврика» для продюсера: звук стал настолько мощным, что группа тут же записала ещё три песни с этим приёмом . Именно этот метод — гитара, дублированная басом — определил фирменное звучание альбома.

Ещё одной важной деталью стало участие Сида Вишеса, который заменил Мэтлока в феврале 1977 года. Вишес был скорее иконой стиля, чем музыкантом: он практически не умел играть на басу. Поэтому на большинстве треков партии баса записал сам Стив Джонс, а Вишес появляется лишь на двух песнях . Несмотря на это, его присутствие в группе добавило панк-движению той самой харизмы и трагизма, которые сделали Sex Pistols легендой.

Тексты Джонни Роттена были не просто криком. В них была жёсткая социальная сатира и отчаяние. Песня «Bodies» рассказывала историю девушки из Бирмингема, столкнувшейся с ужасами подпольного аборта. Строка «A cheap holiday in other people's misery» из «Holidays in the Sun» стала пророческой для целого поколения . Роттен использовал свой голос как оружие: он не пел, он плевался словами, полными презрения к лицемерию истеблишмента.

Альбом вышел 28 октября 1977 года на лейбле Virgin Records. Он мгновенно занял первое место в британском чарте, несмотря на то что крупные розничные сети отказывались его продавать, а радиостанции бойкотировали . Скандал вокруг названия привёл к судебному разбирательству: владельца магазина в Ноттингеме обвинили в непристойности за демонстрацию альбома в витрине. Адвокат защиты привёл экспертов, доказавших, что слово «Bollocks» — это староанглийский термин, обозначающий священника. Суд признал магазин невиновным .

Критики приняли альбом неоднозначно. BBC назвал его «одним из великих обличительных трактатов против мещанской посредственности» . Но были и те, кто считал, что за пределами четырёх синглов альбом не представляет интереса. NME в одной из ретроспективных статей язвительно спрашивал: «Когда вы в последний раз ставили „Bodies“ или „EMI“ в свой плейлист?» . Однако время расставило всё по местам. Rolling Stone поставил альбом на 41-е место в списке 500 величайших альбомов всех времён .

Для самой группы этот альбом стал единственным. Через три месяца после его выхода, 14 января 1978 года, Sex Pistols распались прямо на сцене Winterland в Сан-Франциско. Джонни Роттен произнёс в микрофон: «Ever get the feeling you've been cheated?» — и ушёл. Больше они никогда не записывали студийных альбомов . «Never Mind the Bollocks» остался не просто пластинкой, а документом того, как четыре человека без иллюзий сказали «нет» всему, что их окружало, и мир на мгновение замер.

Björk — «Telegram»
Ноябрь 1996 года, One Little Indian Records

К 1996 году Бьорк уже переросла статус «эксцентричной исландки». Её второй альбом «Post» сделал её мировой звездой, а сама она перебралась в Лондон, всё дальше уходя от родной Исландии. Именно эта дистанция — географическая и творческая — дала название сборнику. Если «Post» можно было перевести как «почта», «отправка», то «Telegram» — это уже само послание, доставленное через океан, сжатое и обнажённое. Бьорк говорила об этом прямо: «Для меня Telegram — это тоже Post, но просто все элементы песен преувеличены. Это как ядро альбома Post. Поэтому странно называть его ремиксом, это как бы наоборот. Telegram более решительный, обнажённый. Не такой, который старались сделать приятным и милым на слух» .

Работа над сборником шла не как над обычной компиляцией ремиксов. Бьорк раздала оригинальные инструментальные дорожки продюсерам, которых уважала, и дала им полную свободу. Среди приглашённых были Dillinja, Graham Massey из 808 State, Eumir Deodato, Howie B и струнный квартет Brodsky Quartet. Но главное отличие от стандартной практики заключалось в другом: Бьорк заново записала вокал для многих песен, подстраивая его под новые аранжировки. Она не просто отдала песни на переработку — она перепела их заново, вживаясь в новую звуковую среду .

Самым радикальным треком стала новая версия «Hyperballad», записанная с Brodsky Quartet. Вместо электронного бита — струнные, вместо привычной динамики — камерная прозрачность. Rolling Stone отметил, что «новый вокал и струнные делают песню ещё более волнующей, чем оригинал» . Противоположный полюс — «Cover Me», переработанная Dillinja в жёсткий drum-and-bass. А «Army of Me» в версии Graham Massey была «жестоко лишена вокала, мелодий и сердца» — как язвительно заметил тот же Rolling Stone, признавая при этом, что именно такая «творческая деструкция» и делает Бьорк новатором .

Единственная оригинальная композиция на сборнике — «My Spine». Она была написана ещё для «Post», но не вошла в него, уступив место «Enjoy». Здесь Бьорк поёт под аккомпанемент перкуссионистки Evelyn Glennie, которая играет на выхлопных трубах, как на колокольчиках. Rolling Stone назвал эту вещь «органичным заклинанием, звучащим за мили от любой территории, которую когда-либо пересекала поп-музыка» .

Критики приняли «Telegram» как работу, которая «легко стоит сама по себе». Entertainment Weekly поставил B+ и назвал её «изобретательным переосмыслением», а Spin отметил: «В конечном счёте, Telegram — это не столько признание того, что Post не был коммерчески жизнеспособен, сколько попытка сделать альбом ещё больше тем, чем он уже был» . Обложка, снятая японским фотографом Нобуёси Араки, изображала Бьорк в холодных синих тонах — впервые как «чувственную женщину», а не инопланетное существо .

В чартах сборник добрался до 59-го места в Британии и 66-го в США, разойдясь тиражом около 228 тысяч копий только в Америке . Для альбома ремиксов это был более чем достойный результат. «Telegram» остался документом того, как артистка на пике формы отказалась почивать на лаврах и предпочла разобрать собственные песни на части, чтобы собрать их заново — резче, жёстче и честнее, чем они были в первый раз.

Lou Reed — «Transformer»
Ноябрь 1972 года, RCA Records

К началу 1972 года Лу Рид был на дне. The Velvet Underground распались двумя годами ранее, а его дебютный сольный альбом, выпущенный в том же году, провалился с треском. Это был поспешно собранный набор перезаписанных старых вещей, лишённый той интенсивности, что делала Velvet Underground великими. Рид оказался на перепутье, без денег, с репутацией культового неудачника и без ясного понимания, куда двигаться дальше.

Спасение пришло с неожиданной стороны. По другую сторону Атлантики расцветал глэм-рок, и его главный пророк, Дэвид Боуи, только что выпустил «The Rise and Fall of Ziggy Stardust». Боуи был давним и яростным поклонником Velvet Underground — он исполнял их песни на концертах и открыто говорил об их влиянии. Когда появилась возможность, Боуи и его гитарист Мик Ронсон предложили Риду свою помощь в качестве продюсеров. Боуи позже признавался: «Я был в ужасе от того, что он согласился работать со мной в качестве продюсера. У меня было так много идей, и я чувствовал себя настолько запуганным знанием о работе, которую он уже сделал».

Запись проходила в августе 1972 года в лондонской студии Morgan Studios, а завершалась в Trident Studios. Боуи и Ронсон не пытались переделать Рида под глэм-рок. Вместо этого они создали для него новое звучание, которое лучше соответствовало его материалу и было более коммерческим, чем хаотичный дебют. Ронсон, помимо продюсирования, играл на гитаре, фортепиано, блокфлейте и записывал бэк-вокал, а также написал струнную аранжировку для «Perfect Day». Именно он придал «Vicious» и «Hangin' 'Round» ту гитарную жёсткость, которая напоминала о сильных сторонах музыки Рида, при этом не скатываясь в прямолинейный хард-рок.

Центральной вещью альбома стала «Walk on the Wild Side». Песня, описывающая обитателей нью-йоркской Factory Энди Уорхола — трансгендеров, проституток, наркоманов, — стала неожиданным хитом. Её фирменный басовый рифф придумал сессионный музыкант Херби Флауэрс, который сыграл партию дважды — на контрабасе и на бас-гитаре, чтобы добиться нужной глубины. Саксофонное соло Ронни Росса и бэк-вокал трио Thunderthighs завершили картину. Песня была отредактирована на некоторых радиостанциях и запрещена в ряде стран из-за откровенного содержания, но это лишь подогрело интерес. Она стала единственным настоящим коммерческим прорывом в сольной карьере Рида.

Критики приняли альбом неоднозначно. Ник Тошес в Rolling Stone отметил четыре «качественные» песни — «Vicious», «Walk on the Wild Side», «Hangin' 'Round» и «Satellite of Love», — но забраковал остальные, назвав их «выпендрёжными гомо-треками» и посетовав, что Риду не хватает уверенности в себе. В ретроспективе Том Халл для The Rolling Stone Album Guide (2004) написал, что Рид «сочинил кучу умных, свежих вещей и попытался нажиться на модном, андрогинном глэм-роке продюсера Дэвида Боуи, который поработал достаточно хорошо, пример — прорывная „Walk on the Wild Side“». Марк Деминг из AllMusic был куда щедрее: он отметил, что Ронсон добавил «некоторую неряшливость гитаре», а атмосферные аранжировки сочетали «поп-блеск с отличительной концепцией Рида», и заключил, что Боуи и Ронсон «даровали своему герою новую жизнь — и добротный альбом в придачу».

В коммерческом плане «Transformer» стал самым успешным альбомом Рида за всю его карьеру. Он добрался до 29-го места в Billboard 200 и 44-го в Великобритании. Сингл «Walk on the Wild Side» стал международным хитом, а сам альбом получил статус платинового в США. В 2003 году Rolling Stone поместил его на 194-е место в списке 500 величайших альбомов всех времён, а в 2020-м — на 109-е. Влияние пластинки на глэм-рок и всю последующую музыку, от пост-панка до инди, невозможно переоценить.

Сам Рид позже говорил о работе с Боуи без сентиментов: «Дэвид Боуи очень умён. Мы обнаружили, что у нас много общего. Он научился быть хипповым. Общение со мной вывело его имя к гораздо большему числу людей. Он очень хорош в студии. В каком-то смысле он спродюсировал для меня альбом». После завершения работы их творческий союз распался — Боуи, по свидетельству очевидцев, всегда относился к Риду с осторожностью, возможно, потому что «Лу был резким, а Дэвид — нет». Но «Transformer» остался документом того, как два великих артиста на короткий миг совпали во времени и пространстве, создав нечто, что пережило их обоих.

Сегодня получил новую пластинку Adriano Celentano – C'è Sempre Un Motivo, Clan Celentano, Universal Music Group, Limited Edition, Numbered, Remastered, Italy 2025. Как я думаю, пластинка записывалась с цифрового источника. Но это уже не так важно в наше время. Кстати, имеющийся у меня CD диск звучит, как мне кажется, лучше. Интересно то, что на пластинке, на стороне В, совсем отсутствует яблоко (кто-то, видимо, съел его в процессе печати пластинки ). 21-й век! У меня есть один "уникальный" альбом с одним и тем же яблоком с двух сторон. Такие вот дела!

Neil Young — «Harvest»
1 февраля 1972 года, Reprise Records

К началу 1971 года Нил Янг был сломлен физически. После выхода «After the Gold Rush» он купил ранчо в Северной Калифорнии и во время ремонта дома повредил спину. Травма оказалась серьёзной: сместились диски, мышцы атрофировались, и врачи всерьёз обсуждали возможность инвалидного кресла. Янг позже вспоминал: «Я не мог держать гитару. Поэтому на всём сольном туре я сидел. Я не мог нормально двигаться, так что залёг на ранчо надолго и почти ни с кем не контактировал. Носил корсет. Я записал большую часть „Harvest“ в корсете. Вот почему альбом получился таким мягким. Я физически не мог играть на электрогитаре». Эта вынужденная неподвижность определила всё: ритм, звук, темп песен. Янг не мог играть громко, не мог двигаться, поэтому оставался только акустический инструмент и ровный, почти медитативный ритм.

В феврале 1971 года он приехал в Нэшвилл, чтобы выступить в «Шоу Джонни Кэша». Там он познакомился с продюсером Эллиотом Мейзером, который только что открыл студию Quadrafonic Sound. Мейзер пригласил Янга на ужин и предложил записать что-нибудь прямо сейчас. Янг согласился, и в ту же ночь Мейзер собрал музыкантов: басиста Тима Драммонда, барабанщика Кенни Баттрея и гитариста Бена Кита. За следующие два дня они записали половину альбома.

Центральной вещью стал «Heart of Gold». Мейзер вспоминал: «Нил сидел в аппаратной и играл её. Мы посмотрели друг на друга и оба поняли, что это запись номер один. Это было невероятно. Два дубля, и всё было готово. Запись этой песни заняла меньше двух часов». В песне поучаствовали Джеймс Тейлор на банджо и Линда Ронстадт на бэк-вокале — оба оказались в Нэшвилле в те же дни. Сингл вышел в январе 1972 года и стал первым и единственным номером один в карьере Янга.

Две песни — «A Man Needs a Maid» и «There’s a World» — были записаны в Лондоне с Лондонским симфоническим оркестром. Аранжировку делал Джек Ницше, а дирижировал Дэвид Мичем. Это был редкий для Янга случай работы с полным оркестром, и он сознательно поместил эти вещи в контекст альбома, который в остальном звучал как кантри-рок из Нэшвилла. Позже, в апреле, Янг вернулся в Нэшвилл, а завершил альбом в сентябре на своём ранчо, где к записи подключились Дэвид Кросби, Стивен Стиллз и Грэм Нэш.

Одна из песен вызвала неожиданные последствия. «Alabama» содержала критику южных штатов, и группа Lynyrd Skynyrd ответила на неё хитом «Sweet Home Alabama», где есть строчки: «I hope Neil Young will remember / A Southern man don’t need him around anyhow» — «Надеюсь, Нил Янг запомнит: южному человеку он здесь не нужен». Это был не просто музыкальный спор, а публичный политический диалог, который Янг никогда не пытался замолчать.

Критики встретили альбом прохладно. Джон Мендельсон в Rolling Stone назвал его «разочаровывающей переделкой более ранних, превосходных работ Янга», обвинив его в «использовании самых избитых клише лос-анджелесской суперзвёздности, чтобы скрыть неспособность хорошо имитировать самого себя». Сам Янг в интервью отреагировал в своём духе: «„Harvest“ — просто ещё одна запись». Он то называл её своим лучшим альбомом, то отвергал как «отклонение в сторону MOR». Эта двойственность преследовала его десятилетиями.

Но публика решила иначе. «Harvest» возглавил чарты США и Великобритании, провёл две недели на первом месте Billboard 200 и стал самым продаваемым альбомом 1972 года в США. В 2015 году он был включён в Зал славы «Грэмми», а Rolling Stone поставил его на 78-е место в списке 500 величайших альбомов всех времён. Стивен Томас Эрлевайн из AllMusic сформулировал его значение точнее многих: «„Harvest“ лежит в основе наследия Нила Янга — блокбастер, который превратил певца и автора песен в суперзвезду. Альбом сделал идиосинкразии Янга коммерческими, не пожертвовав их сутью». Для человека, который записал его в корсете, не имея возможности встать в полный рост, это был странный, почти нежелательный триумф. Но именно эта физическая скованность и сделала «Harvest» тем, чем он стал: тихим, ровным, бесконечно человечным альбомом о боли, которую невозможно выпрямить.

Frank Zappa — «Sheik Yerbouti»
3 марта 1979 года, Zappa Records

К концу 1978 года Фрэнк Заппа наконец вырвался на свободу. Его контракт с Warner Bros. истёк, и он основал собственный лейбл Zappa Records, чтобы больше не зависеть от чужих решений. «Sheik Yerbouti» стал первым релизом на этой новой вывеске. Название — фонетическая пародия на диско-хит KC and the Sunshine Band «Shake Your Booty» 1976 года. Заппа не скрывал насмешки над жанром, который в тот момент заполонил радио.

Материал, собранный годами

Альбом был построен из концертных записей 1977 и 1978 годов, сделанных в США, Великобритании, Германии и Швеции. Заппа сознательно копил этот материал, не выпуская его до окончания контракта с Warner Bros., — так он мог распорядиться им по собственному усмотрению. Студийные наложения и монтаж превратили разрозненные выступления в единое высказывание, а сам Заппа называл рабочим названием пластинки «Martian Love Secrets».

Насмешки над всем и вся

Первый трек «I Have Been in You» — издевательская пародия на слащавый хит Питера Фрэмптона «I’m in You». «Dancin’ Fool» высмеивал диско и неуклюжих танцоров с «комплексами Джона Траволты». «Flakes» передразнивал Боба Дилана — его голос и манеру игры на губной гармошке. «Jewish Princess» вызвал скандал: Лига защиты евреев попыталась добиться запрета песни на радио, а сам Заппа отказывался извиняться, настаивая, что не понимает, из-за чего шум. «Bobby Brown (Goes Down)» — история о гомосексуальном S&M — стала неожиданным клубным хитом в Европе, что лишь подтвердило: Заппа умел оскорблять всех подряд, но делал это с такой энергией, что публика отвечала продажами.

Критики: от ярости до признания

Реакция прессы раскололась. Питер Райли из Stereo Review разразился уничтожающей рецензией, назвав альбом «инфантильным и оскорбительным», а «Jewish Princess» — «враждебным, невероятно грубым куском полного ненависти дерьма, которому место в кабинете психотерапевта, а не на пластинке». Роберт Кристгау в своём потребительском гиде поставил оценку C и язвительно спросил: если это социальная сатира, почему её мишени — обычные граждане, чьи странности просто не совпадают со странностями самого Заппы?

Дэвид Фрике в Rolling Stone был снисходительнее: он признал, что альбом «не изменит мнения всех», но «подтверждает — по крайней мере для верующих — мастерство Заппы как руководителя группы и рок-н-ролльного остроумца, которому не нужно быть социально значимым, чтобы вызвать смех». Фрике отдельно отметил, что инструментально пластинка «освежающе прямолинейна» и что Заппа здесь воздерживается от излишних ду-воп-трюков и musique concrète, предпочитая вести свой «подтянутый, панковский ансамбль через хард-роковые оперетты».

Стив Хьюи из AllMusic сформулировал иначе: он назвал «Sheik Yerbouti» одной из самых успешных работ Заппы, отметив, что музыка здесь «бесспорно хороша — легко, одна из лучших со времён „Apostrophe“, и, безусловно, самая доступная». По его мнению, поклонники семидесятых найдут эту пластинку «почти на равном уровне с „Apostrophe“ и „Over-Nite Sensation“ — как по юмору, так и по музыкальному качеству».

Коммерческий триумф

Несмотря на скандалы, «Sheik Yerbouti» стал самым продаваемым альбомом Заппы за всю его карьеру: более двух миллионов копий по всему миру. Он добрался до 21-го места в Billboard 200 — второго по высоте результата в его дискографии. Сингл «Dancin’ Fool» принёс Заппе первую в его жизни номинацию на «Грэмми».

Для самого Заппы этот альбом был не просто коммерческим успехом, а доказательством: он может выпускать музыку, не оглядываясь ни на лейблы, ни на критиков, ни на политкорректность. «Sheik Yerbouti» остался документом того, как человек, десять лет считавшийся «сложным» и «несговорчивым», в один момент оказался в центре мейнстрима — и не изменил себе ни на секунду.

«Arizona Dream» остался документом того, как композитор, выросший на балканской традиции, нашёл общий язык с американским джазом и голосом человека, который когда-то пел «I Wanna Be Your Dog». Это не балканский рок и не американский сон — это пространство между ними, где музыка звучит как разговор двух миров, которые никогда не должны были встретиться, но встретились.

Критики встретили альбом прохладно. Лэнгдон Уиннер в Rolling Stone разнёс его в пух и прах, назвав «наполовину испечённым пирогом» и заявив: «Ни одна из песен здесь не поднимается над этой однообразно тусклой поверхностью… Я не нахожу в этом никаких достоинств». Эта рецензия позже вошла в историю как одно из самых ошибочных суждений журнала. Роберт Кристгау в своём потребительском гиде был куда проницательнее: он поставил высшую оценку A+ и написал, что Янг «раскрывает тёмные терзания, даже не пытаясь их прояснить», и что его мелодии «невозможно отбросить». Особенно он отметил редкое сочетание: «приятное и жёсткое одновременно».