Ух!
https://www.qobuz.com/nz-en/album/highw ... bjd2015aji

Этот альбом — не просто пластинка, а настоящая капсула времени, запечатлевшая момент, когда инди-рок встретился с рейв-культурой, а Манчестер стал центром вселенной. Вот история того, как группа «обдолбанных хулиганов» случайно записала один из величайших британских альбомов.
Чтобы понять величие Pills 'N' Thrills and Bellyaches, нужно представить себе Британию 1990 года. Эпоха «кислотного» рейва была в самом разгаре, и Happy Mondays стали её главными летописцами. Вместе с The Stone Roses они возглавили движение Madchester — слияние психоделического рока, фанка и танцевальных битов .
Но если Roses были эстетами, оглядывающимися на 60-е, то Mondays были «грязными» уличными поэтами, которые тащили поп-музыку в эру экстази . Их третий альбом стал кульминацией этого безумия. Как позже напишут критики, это была высшая точка движения, тот самый момент, когда всё сошлось воедино .
Секрет успеха скрывается в смене продюсера. Вместо мрачного звучания Мартина Ханнетта (работавшего с Joy Division) ребята пригласили диджея Пола Окенфолда и Стива Осборна. Это стало гениальным попаданием .

Окенфолд принес в студию не рок-н-ролльный подход, а эстетику рейва: семплы, лупы, танцевальные ритмы. Вместо того чтобы мучительно выстраивать сложные аранжировки, продюсеры позволили группе делать то, что они умеют лучше всего, — импровизировать и «кайфовать».
Альбом наполнен хитам, которые до сих пор узнаваемы с первых нот.

· "Kinky Afro". Идеальное открытие. Начинается с одной из самых наглых и смешных строчек в истории рока: «Сынок, мне 30, я был с твоей мамашей, потому что она грязная» . Песня построена на басовой партии из "Lady Marmalade" группы Labelle, но превращена в гимн нарциссизма и гедонизма .
Step On". Главный хит. Забавно, но группа не хотела его записывать. Это была просьба их американского лейбла сделать кавер на старую песню Джона Конгоса. Легендарный менеджер Тони Уилсон убедил их, и они превратили мрачную протестную песню о геноциде в танцевальный гимн с фразой «You're twisting my melon, man» . Слова «Call the cops!» стали слоганом эпохи .
Чтобы оторваться от соблазнов Манчестера, группа улетела в Лос-Анджелес. Запись проходила в легендарной студии Capitol . Там творился классический рок-н-ролльный хаос:

· Вокалист Шон Райдер постоянно увиливал от записи вокала, заявляя, что у него «не то настроение» .
Танцор группы Без (Bez), чьи музыкальные навыки были... специфическими, настолько плохо играл на перкуссии, что для двух треков пришлось нанимать сессионного музыканта .
· Продюсер Окенфолд вспоминал, что Без умудрялся ездить по автостраде задним ходом .

Несмотря на это (или благодаря этому), Окенфолд и Осборн создали идеальный звук. Это был не просто рок-альбом с танцевальными вставками, а полноценная «рейв-пластинка», вышедшая за год до того, как Primal Scream выпустили свой культовый Screamadelica .
После этого группа попыталась повторить успех с другим продюсером (Крисом Фрэнцем из Talking Heads), но скатилась в наркотический хаос и развалилась . Но этот альбом остался. Это идеальный саундтрек для тех, кто хочет понять, что значит фраза: «Погода была отличная, мы были молоды, и нам было весело». Это музыка, которая была создана под влиянием таблеток и экстази, но до сих пор звучит так, будто вы вошли в лучший клуб в своей жизни.

одна из самых пикантных и запутанных историй в истории «Битлз». В ней есть всё: духовные поиски, рок-н-ролльный разврат, «пятый колонн» по кличке «Волшебный Алекс» и песня, которая начиналась как грязное ругательство, а закончилась изящным, но ядовитым джазовым этюдом.
Весной 1968 года The Beatles, уставшие от славы и наркотиков, отправились в ашрам Махариши Махеш Йоги в Ришикеше (Индия). Они искали просветления через трансцендентальную медитацию. Поначалу это был рай: медитации, вегетарианская еда, пение на закате и удивительный творческий подъем — там было написано большинство песен «Белого альбома».

Идиллия рухнула, когда до группы дошли слухи о поведении гуру. Поговаривали, что Махариши, который проповедовал аскетизм, пытался приставать к молодым женщинам из своей группы.
Главная героиня скандала — актриса Миа Фэрроу (тогда жена Фрэнка Синатры), которая тоже была в ашраме. Она рассказала The Beatles, что Махариши сделал ей непристойное предложение. По словам самого Джона Леннона, «поднялся большой шум о том, что он пытался изнасиловать Мию Фэрроу или приударить за ней и несколькими другими женщинами».

Детали долгие годы были туманными, пока в эпоху #MeToo Миа Фэрроу не подтвердила их публично. В одном из интервью она рассказала, как внезапно ощутила «две удивительно мужские, волосатые руки, обнимающие ее». Это был шок: фигура, которая должна была быть святым, оказалась человеком из плоти и крови.
Джон Леннон был взбешен. Чувствуя себя обманутым, он написал песню с рабочим названием «Maharishi». Однако оригинальный текст был настолько нецензурным, что историки звукозаписи до сих пор цитируют его с опаской. По свидетельствам, на одной из репетиций Леннон спел прямо в микрофон: «Maharishi, you little twat / Who the fuck do you think you are? / Oh, you cunt» (примерно: «Махариши, ты мелкий придурок / Кем ты, блять, себя возомнил? / О, ты, мудак»).

Было понятно, что с таким текстом пластинку не выпустят. В дело вступил Джордж Харрисон, который, несмотря на разочарование, сохранил остатки дипломатии и уважения к индийской культуре. Он заявил, что называть песню в честь гуру — плохая идея, и предложил сменить название на нейтральное «Sexy Sadie».

Леннон согласился, но яд остался. В финальной версии он поет: «Sexy Sadie, what have you done? You made a fool of everyone» («Секси Сейди, что ты наделала? Ты выставила всех дураками»). Слово «Секси» здесь — саркастический эвфемизм для «похотливого» гуру, а сама песня звучит как издевательская, джазовая колыбельная.
Самое интересное в этой истории — то, что детали инцидента вызывают споры до сих пор. У нас есть две основные версии, и обе подкреплены авторитетными свидетелями.

1. Версия «Интриги» (версия Харрисона и Маккартни): Пол и Джордж всю жизнь утверждали, что история была выдумана их техником, греком Алексисом Мардасом (по кличке «Волшебный Алекс»). Они считали, что Алекс, который хотел изолировать группу от посторонних влияний, просто оговорил гуру. Джордж Харрисон позже называл эту историю «полной ерундой» и даже извинялся перед Махариши (в 1992 году, выступая на концерте в поддержку его партии). Сам Махариши, когда его спросили, обижается ли он на Beatles, философски заметил: «Я никогда не мог расстроиться на ангелов».
2. Версия «Жертвы» (версия Мии Фэрроу): Сама Мия настаивает, что домогательства были, подтверждая слова Леннона десятилетия спустя.
Что думал сам Джон? Он был непоколебим. Когда Махариши спросил его на прощание: «Почему вы уходите?», Леннон ответил с фирменной язвительностью: «Ну, если ты такой космический, ты и сам знаешь почему».

В земле лежит человек с татуировками как у меня, и я люблю его, люблю его, люблю его», - поет покойный Бэланс в «Tattooed Man», лучшей песне с альбома, и тут нечего добавить.

Сейчас слушаю. Вполне. Ну Нинкин пропитой голос на фоне почти классического ритм'н'блюза звучит весьма любопытно. Кстати, запись очень хорошая. (я 24-битный flac слушаю)

Современные музыкальные издания (Uncut, Mojo, Pitchfork в ретроспективных обзорах) называют Time одной из вершин творчества Джеффа Линна и лучшим концептуальным альбомом ранних 80-х. Его хвалят за смелость отказа от проверенной формулы, за звуковой дизайн, который не старел десятилетиями, и за редкое для того времени сочетание поп-мелодий с мрачной, почти антиутопической атмосферой.

Сам Линн в интервью позже признавался, что Time был его любимым проектом, но его замысел так и не был реализован до конца. Изначально он планировал сценическую постановку и даже фильм, но от этих идей отказались из-за организационных сложностей и нежелания звукозаписывающей компании рисковать.

Послушал оба варианта: по исполнению ничего не скажу,Я не спец,но по записи,Виртуозы Рима записаны в 1961 году,а Ленинградский оркестр во второй половине 70-х,но итальянцы звучат гораздо интереснее.Качество звука глубже и объемнее.

Пожалуй самая красивая обложка у Queen

Конец 1971 года. Группа Alice Cooper — не солист, а именно группа, хотя многие этого до сих пор не помнят — только что выпустила «Love It to Death». Там был хит «I'm Eighteen». Критики впервые перестали плеваться. Менеджер Шеп Гордон договорился о контракте с Warner Bros. Казалось, можно выдохнуть и повторить формулу.

Вместо этого они заперлись в чикагской студии RCA Mid-America Recording Center и за лето-осень записали то, что до сих пор звучит так, будто его прислали из параллельной вселенной.
Альбом поднялся до 21-го места в Billboard 200 — не суперхит, но уверенный шаг вперёд. Лестер Бангс из Rolling Stone написал, что группа наконец достигла «полностью интегрированной вершины». Роберт Кристгау, вечно скептичный, поставил B− и заметил, что после первых двух треков альбом спотыкается, хотя признал их театральность. AllMusic позже дал пять звёзд и назвал пластинку моментом, когда «они собрали все части воедино и начали парить».

Сегодня «Killer» называют одним из первых панк-альбомов — за сырость, скорость и отказ от полировки. И одним из первых индастриал-альбомов — за ту самую дрель в финале. Группа, которую всего год назад считали клоунами в женском макияже, записала пластинку, опередившую время на десятилетие.
Killer» — это альбом на грани. Между рок-н-ролльной эйфорией «Under My Wheels» и почти аутичным погружением в боль «Dead Babies». Между желанием понравиться и полным отказом от компромиссов. Элис Купер (и группа, которую слишком часто сводят к одному имени) доказали, что шок-рок — это не только гильотины и змеи на сцене. Это ещё и умение заставить слушателя замереть перед динамиком с открытым ртом.

И, чёрт возьми, каждый раз, когда в конце начинает жужжать дрель, я всё равно вздрагиваю.

Этот дебютный альбом Rainbow вышел в августе 1975 года в США и 5 сентября в Великобритании. Записанный в Munich’s Musicland Studios, он стал не просто отправной точкой новой группы, а важной вехой, обозначившей поворот в истории тяжёлой музыки. Эта пластинка — уникальный документ момента, когда магия личного творческого союза Ричи Блэкмора и Ронни Джеймса Дио только начинала обретать форму.
К 1974 году Блэкмор, уставший от фанковых экспериментов Deep Purple в альбомах с Дэвидом Ковердейлом и Гленном Хьюзом, искал новый путь. Сначала проект задумывался как сольный: во время перерыва в туре Purple во Флориде, Блэкмор решил записать свою версию песни «Black Sheep of the Family» группы Quatermass, которую его коллеги отвергли.

Для записи он пригласил Дио и ритм-секцию его группы Elf. Однако между гитаристом и вокалистом возникла настолько мощная химия, что они совместно написали «Sixteenth Century Greensleeves». Впечатлённый результатом, Блэкмор расширил сессию до полноценного альбома, а после окончательного ухода из Deep Purple сделал Rainbow своим основным проектом.
Хотя в основе этой музыки лежит тяжёлый блюз-рок, альбом выделяется на фоне работ Deep Purple использованием клавишных (меллотрон, клавинет) и акустических тембров. Стиль, который позже назовут «Castle Metal», здесь ещё только зарождается, создавая баланс между мощными риффами и средневековыми балладами.
Лирика Дио наполнила альбом атмосферой мистики. Он уводит слушателя в мир фэнтези, населённый магами, королями и героями — это была принципиально новая для рока тематика, которая позже станет визитной карточкой и самого Дио, и жанра пауэр-метал.
Альбом считается исторически значимым, несмотря на некоторую неровность (например, треки вроде «If You Don't Like Rock 'n' Roll» часто критикуют за нарушение целостности). Интересно, что сами музыканты расходились в оценке: Дио считал его своим любимым у Rainbow, тогда как Блэкмор был недоволен и сразу после записи уволил почти весь состав, оставив только вокалиста.
Эта работа стала прародителем «медивал-метала»
Ritchie Blackmore's Rainbow — это не просто исторический артефакт или «сырой» дебют. Это уникальный снимок зарождения великого творческого союза. Если более поздний альбом Rising — это уже уверенный, целенаправленный удар, то дебют — это завораживающее и немного хаотичное путешествие, полное экспериментов и магии.

Возможно, он не идеален, но его атмосфера и обаяние неотразимы. Это обязательная пластинка для всех, кто хочет понять, как рождалась эстетика тяжёлого рока и металла 70-х.

«Synchronicity» — это больше, чем просто последний студийный альбом The Police. Это грандиозный финальный аккорд группы, которая, находясь на пике творческой формы и коммерческого успеха, разваливалась на части буквально в студийной аппаратной. Пластинка, ставшая зеркалом личных драм и интеллектуальных исканий Стинга, до сих пор поражает своим мрачным величием и невероятной мелодической силой.
К концу 1982 года The Police были далеки от дружного коллектива, которым когда-то начинали. Три крупных эго и постоянные гастроли привели к тому, что после выхода альбома Ghost in the Machine (1981) музыканты взяли паузу, занявшись сольными проектами. Чтобы записать, как оказалось, свой прощальный альбом, группа выбрала, казалось бы, идиллическое место — студию AIR Studios на острове Монтсеррат в Карибском море. Однако шесть недель, проведённых там, были полны ссор и драк. Отношения между Стингом и барабанщиком Стюартом Коуплендом накалились до предела, однажды дело дошло до рукоприкладства во время работы над «Every Breath You Take». Продюсер Хью Пэдгэм позже вспоминал, что запись «была в одном шаге от того, чтобы не состояться вовсе». Музыканты практически перестали общаться, записывая свои партии в отдельных комнатах. Этот фон личного хаоса и стал той самой «синхронией», которая пронизывает каждый трек.
Музыкально Synchronicity стала шагом вперёд: группа отошла от плотного, многослойного звучания Ghost in the Machine к более спартанским, но от того ещё более выразительным аранжировкам. Альбом звучит кинематографично, где каждая песня — это маленький, отдельный саундтрек. В его текстах царит мрачная атмосфера: паранойя, цинизм, одиночество и ощущение надвигающейся катастрофы — как личной, так и глобальной. Сама концепция альбома, вдохновлённая книгой Артура Кёстлера «Корни случайности», а через неё — теорией «синхроничности» Карла Юнга, исследует связь между, казалось бы, случайными событиями.
Synchronicity — это уникальный гибрид интеллектуального концептуального замысла и поп-хитов, и эта двойственность делает его таким захватывающим.

«Synchronicity I» — задаёт тон альбому энергичным, почти панковским треком, в котором прямо излагается суть теории Юнга. «Walking in Your Footsteps» — пессимистичная и медитативная притча о будущем человечества, которое ждёт участь динозавров. «Mother» — написанная гитаристом Энди Саммерсом, эта мрачная и параноидальная spoken-word панк-композиция выбивается из общего ряда. «Every Breath You Take» — главный хит альбома, за кажущейся нежной балладой скрывается рассказ от лица одержимого сталкера. «King of Pain» — навязчивая, богатая инструменталкой песня, название которой не оставляет сомнений в её содержании. «Wrapped Around Your Finger» — сюрреалистичный, «космический» даб, рисующий картину изменившихся отношений. «Tea in the Sahara» — мрачная, атмосферная история о сёстрах, умерших в пустыне в ожидании обещания, основанная на романе Пола Боулза «Под сенью небес».
Вышедший 17 июня 1983 года, Synchronicity мгновенно вознёс группу на самый верх музыкального Олимпа. Альбом возглавил чарты по обе стороны Атлантики, продержавшись на первой строчке Billboard 200 17 недель и разойдясь только в США тиражом более 8 миллионов копий. На следующий год пластинка получила три премии «Грэмми», включая «Лучшее рок-исполнение» и «Песню года» для «Every Breath You Take». Однако, несмотря на грандиозный успех и последующий мировой тур из 105 концертов, группа прекратила своё существование, так и не записав больше ни одного студийного альбома.
«Synchronicity» стал идеальным финалом для группы, которая всегда была больше, чем сумма её частей. Это тревожный, интеллектуальный и невероятно красивый документ эпохи, где личная боль и глобальные страхи сплелись воедино, создав один из величайших поп-альбомов всех времён.

Coil — «The Gay Man’s Guide to Safer Sex»

В разгар эпидемии СПИДа, когда гей-сообщества хоронили друзей пачками, а власти либо молчали, либо клеймили, британские оккультные электронщики Coil получили странный заказ. Благотворительная организация Terrence Higgins Trust попросила их озвучить обучающий фильм о безопасном сексе для геев. Задача: сказать «используй презерватив», не превращая видео в лекцию или морализаторство.
Coil, мастера мрака («Horse Rotorvator»), могли бы выдать тревожный эмбиент с похоронным звоном. Вместо этого они записали свою самую светлую, плотскую и танцевальную музыку. Этот саундтрек десятилетиями лежал на VHS-кассетах, пока в 2019 году не вышел отдельным релизом. И оказался, возможно, лучшим входом в их дискографию для тех, кто боится «сложного Coil».
Музыкально это балеарский бит, глубокий хаус и эмбиент с примесью этники. Мягкие синтезаторы, даб-бас, ритмы, которые хочется раскачивать бёдрами, а не вздрагивать. Никаких индустриальных скрежетов, никаких расчленённых сэмплов. Coil вдруг оказались способны на мелодии, которые мог бы крутить диджей на пляже Ибицы в 6 утра.
Фильм был откровенным и в Британии его долго не показывали по телевидению. Но Coil не стали писать «порно-музыку». Они записали гимн взрослой, осознанной близости — без стыда, без паники, с единственным посылом: «ты можешь наслаждаться и при этом выжить».
«The Gay Man’s Guide to Safer Sex» — единственный альбом Coil, который можно поставить на свидании и не спугнуть партнёра. Он доказывает: андеграундные провокаторы умели быть нежными, когда это было нужно. Ирония в том, что этот саундтрек для узкопрофильного учебного видео сегодня звучит актуальнее, чем многие «политические» поп-альбомы. Потому что здесь нет лозунгов. Есть только тела, ритм и тихая мысль: жизнь продолжается, даже когда мир вокруг рушится.

После распада The Smiths в 1987 году Моррисси оказался в положении человека, от которого все ждали провала. Вместо этого он выпустил пластинку, которую сейчас считают классикой и одним из лучших альбомов Моррисси.