Этот тоже хорош. Тоже японец Warner-Pioneer. Самая любимая песнь это Острова

Голландский Филипс под лицензией Шелтерс. Тоже неплохо записан

Альбом If I Could Only Remember My Name Дэвида Кросби — это уникальный документ, стоящий особняком даже в богатой музыкальной панораме начала 1970-х. Это пластинка, которая родилась из глубочайшей личной трагедии и превратилась в одно из самых странных, красивых и влиятельных творений эпохи.

Если альбом CSNY Déjà Vu был звуком расколотого поколения, то сольный дебют Кросби — это звук одного человека, который пытается собрать себя заново с помощью музыки и друзей.
К началу 1970 года Дэвид Кросби был на вершине мира — и на её краю одновременно. CSNY только что выпустили Déjà Vu, который стал гигантским успехом. Но за этим успехом стояла личная катастрофа.

В сентябре 1969 года его подруга Кристина Хинтон погибла в автокатастрофе, когда везла кошек в ветклинику . Кросби был опустошён. Он позже вспоминал в интервью Mojo: «Я был в очень странном состоянии. У меня были песни, хорошие песни, но моя девушка погибла... Но на этой пластинке есть много радости, потому что именно туда мне отчаянно нужно было попасть» .

Горе стало для него странным топливом. Вместо того чтобы уйти в себя, Кросби начал проводить бесконечные часы в студии, потому что там он «чувствовал себя в безопасности» . Так родился альбом, который сам он сначала называл не иначе как «David Crosby's bummer» (депрессивная пластинка Дэвида Кросби) и не хотел выпускать, считая её слишком мрачной .
Кросби поселился в недавно открытой студии Wally Heider Studios в Сан-Франциско . К нему начали приходить друзья — и это были не просто друзья, а весь цвет западного побережья.

По воспоминаниям Кросби: «Грэм Нэш приходил часто, Джерри Гарсия — ещё чаще, почти каждый вечер. Фил Леш, Йорма Кауконен, Грейс Слик, Пол Кантнер, Джони Митчелл... Они все были друзьями. Это спасло меня. Потому что я мог нырнуть в создание этой музыки и провести целую ночь, накладывая слои гармоний, будучи "мормонским Табернаклом" в одиночку, и это возносило меня над той ямой, в которой я находился» .
Это сборище получило шутливое название The Planet Earth Rock and Roll Orchestra (Планета Земля Рок-н-ролльный Оркестр), придуманное Полом Кантнером . По сути, это был супер-супергруппа: участники Grateful Dead (Гарсия, Леш, Кройцманн, Харт), Jefferson Airplane (Слик, Кантнер, Кауконен, Касади), Quicksilver Messenger Service, Santana и, конечно, коллеги по CSNY .

Уникальным был метод записи. Кросби рассказывал: «Я садился с тем, кто приходил — чаще всего с Джерри [Гарсией] — и начинал играть песню... У нас постоянно работал двухдорожечный магнитофон. И как только что-то начинало происходить, включался 24-дорожечный... А потом я начинал накладывать на это слои гармоний, и это было очень весело» .
Получившаяся пластинка — это нечто совершенно иное, чем гимнический рок CSNY. Это психоделический фолк, который порой граничит с эмбиентом, акустическим джемом и вокальной экспериментальной музыкой .

Ключевая особенность: текстов очень мало. Из девяти треков полноценные стихи есть только в пяти . Остальное — это настроение, вокальные пейзажи и абстрактные звуковые картины. Pitchfork позже напишет, что «музыка ощущается так, как звучит сон, когда ты пытаешься пересказать его утром: туманный, едва связный, растворяющийся в реальном времени» .
При выходе 22 февраля 1971 года альбом был встречен в штыки .

· Роберт Кристгау из The Village Voice поставил пластинке оценку D- и назвал её «позорным выступлением» .
· Лестер Бэнгс в Rolling Stone написал, что игра «чёртовски неряшлива», а пение Кросби «ещё более пресное и монотонное», чем у Стивена Стиллза, но в целом это не плохой альбом .

Кросби позже говорил об этом: «Они искали другой альбом, полный громкой, яркой лид-гитары, блюзовых риффов и кричащих текстов... Это было не то, куда двигались все остальные, поэтому они решили, что это неактуально» .
Время доказало обратное. Сегодня If I Could Only Remember My Name — это культовый шедевр и признанный предшественник жанра freak folk .

· Его влияние признают такие разные артисты, как Devendra Banhart, Sufjan Stevens и Panda Bear .
· В 2010 году ватиканская газета L'Osservatore Romano поставила этот альбом на второе место в списке величайших поп-альбомов всех времён (уступив только Revolver The Beatles) .
· В 2016 году японский музыкант Cornelius назвал его в числе 10 альбомов, которые должен услышать каждый .
Этот альбом — единственный сольный студийный альбом Кросби в 70-х. После него он вернулся к работе с CSNY и больше не выпускал сольных работ до 1989 года . If I Could Only Remember My Name остался замороженным во времени снимком того момента, когда музыка была для него не карьерой, а единственным спасением.
Если Déjà Vu был голосом поколения, то If I Could Only Remember My Name — это личный разговор с самим собой, случайно подслушанный миллионами. Это пластинка, которую лучше всего слушать ночью, в одиночестве, отдавшись её туманному, гипнотическому течению.

А вот кому контрабасов немного?
https://www.discogs.com/release/2222292 ... Bass-Sound
Акустику тестить

Альбом Marquee Moon группы Television — это одна из тех редких пластинок, которые заставляют пересмотреть всё, что вы знали о рок-гитаре. Вышедший 8 февраля 1977 года на лейбле Elektra Records, он стал дебютом группы, которая на тот момент уже несколько лет была королём нью-йоркского андеграунда .

Это музыка, которая одновременно принадлежит панку и находится за его пределами. Группа отказалась от пауэр-аккордов и трёхминутных форматов в пользу гипнотических, почти джазовых гитарных дуэлей и десятиминутных эпических полотен .
К 1975 году Television были главной достопримечательностью клуба CBGB в Нижнем Манхэттене. Они убедили владельца клуба Хилли Кристала давать сцену «странным» группам, и именно с них началась легендарная панк-сцена .

История их записи — это история творческого упрямства. Первую попытку сделать альбом предпринял сам Брайан Ино. В декабре 1974 года он записал демо песен «Prove It», «Friction», «Venus» и заглавной «Marquee Moon» . Но фронтмен группы Том Верлен остался настолько недоволен «холодным» и «лишённым резонанса» звуком Ино, что похоронил эти записи .
После долгих поисков группа подписала контракт с Elektra Records. Условие было железным: Верлен получает полный творческий контроль, но ему в помощь дают опытного звукорежиссёра. Выбор пал на Энди Джонса, работавшего с The Rolling Stones над Goats Head Soup .

Запись проходила в сентябре 1976 года в студии A&R Recording в Нью-Йорке . Группа репетировала по 6-7 дней в неделю по 4-6 часов, чтобы отточить каждую деталь .

Легендарная деталь: заглавный трек «Marquee Moon» был записан с первого дубля. Барабанщик Билли Фикка вообще думал, что это просто репетиция. Джонс предложил переписать, но Верлен ответил: «Забудь об этом» .

Звук получился невероятно чистым для своего времени — вместо грязного фузза и дисторшна, которые ассоциировались с панком, гитары Верлена и Ллойда звучали прозрачно, звонко и сложно, напоминая скорее джазовые импровизации .
Главное изобретение Marquee Moon — гитарный дуэт Тома Верлена и Ричарда Ллойда.

Они отказались от традиционного разделения на «ритм» и «соло». Вместо этого они играли взаимосвязанные партии, контр-мелодии, которые переплетались, спорили и дополняли друг друга . Верлен использовал миксолидийский лад, придающий его соло джазовую сложность . Патти Смит, которая была тогда его спутницей жизни, говорила, что гитара Верлена звучала «как тысячи кричащих птиц» .

Это звучание, где пространство и тишина были так же важны, как и ноты, стало фундаментом для всего последующего альтернативного рока.
Обложка Marquee Moon — это произведение искусства, созданное почти случайно. Фотографию сделал знаменитый Роберт Мэпплторп (он же снимал Патти Смит для Horses) .

Но итоговый цветной вариант родился благодаря Ричарду Ллойду. Он отнёс чёрно-белую фотографию Мэпплторпа в типографию на Таймс-сквер и попросил сделать цветные копии. В какой-то момент он предложил печатнику «покрутить ручки с закрытыми глазами» . Результат оказался сюрреалистическим: гипернасыщенные, почти кислотные цвета, напоминающие шелкографию Энди Уорхола. Эта обложка идеально воплотила «нью-йоркский стиль» группы — утончённый, богемный и немного опасный .
В США альбом провалился в коммерческом плане . Но британские критики, включая легендарного Ника Кента из NME, пришли в восторг, и альбом поднялся до 28-го места в UK .

Годы превратили Marquee Moon в канон:

· 130-е место в списке «500 величайших альбомов всех времён» журнала Rolling Stone .
· 17-е место среди «40 величайших панк-альбомов» .
· Заглавная песня заняла 41-е место в списке «100 величайших гитарных песен» .

Этот альбом называют основополагающим для пост-панка и альтернативного рока . Его влияние признавали U2, Pixies, Sonic Youth, R.E.M. (Майкл Стайп называл его любимым), а Стивен Моррис из Joy Division тоже ставил его на первое место .

Marquee Moon — это альбом-портал. Если вы хотите понять, как из сырой энергии панка родилась интеллектуальная сложность альтернативного рока — начинайте отсюда. Это пластинка, которая звучит так, будто её записали вчера, хотя ей уже почти полвека.

Если вы хотите услышать Stones такими, какими их боготворил весь мир — сырыми, дерзкими и абсолютно великими — Ya-Ya’s ждет вас .

Башкирский фьюжн

.

«Берлинский» альбом, который не из Берлина

Парадокс в том, что из всей трилогии Lodger имеет меньше всего отношения к Берлину. Low записывали во Франции и сводили в Берлине, "Heroes" — единственный полноценно берлинский, а Lodger создавали в Монтрё (Швейцария) и Нью-Йорке . Сам Боуи к тому моменту уже уехал из Берлина.

Название «берлинская трилогия» закрепилось позже — как маркетинговый ход и дань уважения городу, который спас ему жизнь . И сам Боуи позже называл эти три альбома своей «ДНК» .
Критики встретили альбом прохладно — Rolling Stone назвал его «слабым местом трилогии» . Но со временем Lodger переоценили. Сегодня это один из самых недооценённых альбомов Боуи, где он предвосхитил world music и новую волну .
Если коротко: Lodger — это альбом-путешествие, который закрыл великую трилогию, но сделал это, нарушив все её правила. Без него не было бы ни Talking Heads, ни world music в том виде, в каком мы её знаем. А Боуи после него выпустит Scary Monsters — и начнётся уже следующая глава.

Когда Low вышел, его называли «актом самоубийства карьеры». Представьте: суперзвезда глэм-рока, автор Ziggy Stardust, вместо сладких хитов выпускает пластинку, где половина треков — это мрачные эмбиентные инструменталы, вдохновленные Краут-роком (Can, Neu!, Kraftwerk).

RCA (лейбл Боуи) были в ярости. Они считали запись некоммерческой и отказывались его продвигать. Но время доказало обратное.

Low стал одним из самых влиятельных альбомов в истории. Он:

1. Изобрел пост-панк. Каждая группа, игравшая нервную, угловатую музыку в конце 70-х (Joy Division, Gang of Four), выросла из гитарного звука Low. Иэн Кёртис (Joy Division) буквально носил эту пластинку с собой.
2. Легитимизировал эмбиент в рок-музыке. Без Low не было бы ни Radiohead (Kid A), ни многих экспериментальных электронных исполнителей 90-х и 2000-х.
3. Стал звукотерапией. Боуи вылечил свою зависимость именно через создание этой музыки. Он перестал убегать от пустоты и одиночества и превратил их в искусство.
Low — это не просто альбом, это слом системы. Боуи не просто сменил имидж, он сменил способ мышления о музыке. Если вы хотите понять, откуда взялся мрачный, интеллектуальный и холодный звук конца 70-х и последующих десятилетий, начинать нужно здесь. Это музыка про то, как быть сломленным, но не побежденным.

К моменту работы над «Heroes» Боуи уже год жил в Западном Берлине. Он успел записать Low, очиститься от наркотической зависимости, привыкнуть к аскетичному быту (обычная квартира, отсутствие голливудской мишуры) и впитать городскую эстетику: бетон, послевоенная разруха, ночные клубы, соседство с Восточным блоком.
Студия Hansa by the Wall («Ганза у стены») стала для него местом силы. Боуи говорил: «Я понял, что именно здесь записываю музыку, которая соответствует месту. Эта студия расположена так близко к Стене, что я буквально чувствовал давление с той стороны». Это давление вылилось в музыку, которая балансирует между клаустрофобией и порывом к свободе.
Критики отмечали, что Боуи нашел способ сочетать авангард (Ино, Фрипп, электроника) с рок-формой. Rolling Stone писал: «Это музыка человека, который заново изобрел себя, чтобы выжить, и теперь смотрит на мир с холодной, но сочувственной дистанции».

Сам Боуи называл «Heroes» своим любимым альбомом в рамках трилогии. «Low был переходным состоянием, Lodger был более легкомысленным, а “Heroes” оказался ровно посередине — в нем была правильная смесь отчаяния и надежды».
Альбом «Heroes» стал ключевым мостиком между арт-роком 1970-х и пост-панком, эмбиентом, альтернативным роком 1980-х. Его влияние слышно у Joy Division (особенно Atmosphere), U2 (Эно продюсировал их «незабываемые» альбомы), Depeche Mode, Radiohead и многих других.

После берлинской трилогии есть отличный повод поговорить о фильме, который для многих поколений стал визитной карточкой Боуи. «Лабиринт» (1986) — это удивительный гибрид: кукольная сказка Джима Хенсона, подростковая драма и при этом — полноценный альбом Дэвида Боуи, который он создал, будучи на пике своей коммерческой славы.
это совершенно другой Боуи. Здесь нет берлинского холода и авангарда. Здесь — глэм-рок, возвращение к театральности, бродвейские баллады и немного чистой, незамутненной магии 80-х.
Сценарий для Labyrinth написал Терри Джонс из Monty Python, а режиссером был гений кукольной анимации Джим Хенсон (создатель «Маппет-шоу»). Когда в 1983 году Хенсон предложил Боуи главную роль, тот находился в разгаре мирового турне Serious Moonlight .

Для многих звезд того уровня участие в «детском» фильме с куклами показалось бы странным, но Боуи, у которого только что родился сын, увидел в этом шанс. Он давно хотел написать музыку для детей, но на своих условиях — умную, без сюсюканья . Хенсон позже объяснял свой выбор просто: после мрачного Темного кристалла он хотел сделать что-то более легкое, и ему нужен был не симфонический оркестр, а «фанковое звучание Дэвида Боуи» .
Над альбомом работал мега-продюсер Ариф Мардин (известный по работе с Аретой Франклин и The Bee Gees) . Боуи записывал свои вокальные партии на легендарной студии Atlantic Studios в Нью-Йорке .
Бэк-вокал: помимо упомянутых Чакы Хан и Лютера Вандросса, в записи участвовала и Си Си Хьюстон (мать Уитни Хьюстон) .
В 1986 году фильм и альбом провалились в прокате и чартах (альбом добрался лишь до 68 места в Billboard и 38 в UK) . Критики не поняли смесь Питона, Хенсона и глэма.

Однако сейчас Labyrinth — это культовый шедевр. Саундтрек пережил второе рождение на виниле (в 2017 году его переиздавали с большим успехом) . Современные критики признают: песни Боуи для Labyrinth — это не просто «саундтрек», а важная часть его наследия. The A.V. Club назвал его «essential part of David Bowie’s legacy», отметив, что эти песни — мост между его коммерческим пиком Let's Dance и последующими экспериментами .

Для фанатов Боуи этот альбом интересен тем, что показывает его умение быть искренним, смешным и пугающим одновременно. Как написала в The Atlantic Элисон Стайн: «В ДжАрете есть одновременно и отцовская забота, и опасность незнакомца. Никто не умел ходить по этой грани лучше Боуи» .
мы слышим не просто «песни из детского фильма», а сложную, тонкую работу мастера, который, даже согласившись написать музыку для кукол, не мог позволить себе быть банальным.

Los Angeles Times писала, что успех Led Zeppelin объясняется «стремительно растущей популярностью у подростковой аудитории барбитуратов и амфетаминов» . Rolling Stone опубликовал утку, что фанаты группы — заядлые наркоманы

–Какие ваши доказательства?
–Кокаином!

The Smiths Meat Is Murder — это тот редкий альбом, который болезненно слушать из-за его моральной тяжести, но невозможно оторваться из-за музыкального гения. Это документ того момента, когда Моррисси и Марр перестали быть просто авторами хитов о неразделённой любви и превратились в голос, который бросал вызов правительству, короне и самой пищевой индустрии. Это смелая, жестокая и абсолютно честная пластинка, которая звучит пугающе актуально и спустя десятилетия.

Представь себе Нью-Йорк начала 80-х: город на грани банкротства, улицы в руинах, по ночам стреляют, заброшенные здания стали пристанищем для наркоторговцев. В этом аду Майкл Жира, будущий лидер Swans, зарабатывает на жизнь сносом стен на стройках. Он беден, зол и полон решимости создать самую тяжелую музыку из возможных .
Результатом стал «Filth» — дебютный альбом, выпущенный в мае 1983 года. Это не просто запись, это звуковое воплощение того самого гнилого, опасного города, запечатленное на пленку .
Чтобы понять «Filth», нужно забыть о привычной рок-музыке. Здесь почти нет смены аккордов, а мелодии сведены к минимуму. Вместо этого — стена искаженного звука, построенная на уникальном составе:

· Две бас-гитары: Жира и новый участник Гарри Кросби играют простые, но чудовищно тяжелые партии, создавая иллюзию движущейся стены .
· Два барабанщика: Джонатан Кейн и Роли Мозиманн. Их стиль игры — это хаотичный, угловатый грув. Но главное — Мозиманн использовал металлическую полосу, которой бил по столу, добавляя в музыку индустриальный скрежет .
· Гитара: Норман Вестберг накладывал слои плотного, режущего шума, который Жира позже назвал «обширным, длящимся аккордовым звучанием» .
· Текстурный шум: Вдобавок ко всему, группа использовала ленточные петли (tape loops), которые звучат как заевшая фонограмма, придавая музыке механистичность и клаустрофобию .
Альбом длится всего 37 минут, но это выматывающее путешествие, после которого вам захочется отдышаться. Жира не столько поет, сколько выкрикивает лозунги и мантры, посвященные власти, насилию и подчинению.
Это музыка, которая не пытается вам понравиться. Она хочет вас раздавить. Это чистый, неразбавленный гнев и отвращение к реальности, превращенные в искусство .
https://music.youtube.com/playlist?list ... xQCPrQCqAR
Это отправная точка для понимания всего феномена Swans: если вы выдержите этот альбом, вы готовы к остальному.