Bummed» (1988) — второй студийный альбом манчестерской группы Happy Mondays, который считается их творческим прорывом и одной из ключевых пластинок, подготовивших почву для взрыва эйсид-хауса и «Мэдчестера» в конце 1980-х. Альбом представляет собой уникальный и мрачный спанк-фанк, замешанный на психоделическом роке и зарождающемся хаус-бите. Это звуковой портрет депрессивного Манчестера эпохи Маргарет Тэтчер, переданный через призму личного опыта участников группы. Звук «Bummed» — это осознанно грязный, депрессивный и гипнотический. Хэннетт создал мрачную, давящую атмосферу, в которой:
· Риффы гитары и баса звучат тягуче и зловеще. · Барабаны обработаны эффектами, создавая ощущение механического, почти индустриального грува. · Безучастный, нарочито небрежный вокал Шона Райдера повествует о жизни на социальном дне: о наркотиках («God's Cop»), депрессии, упадке и поиске спасения в клубных танцах. · Контраст: Несмотря на мрачные тексты, в музыке есть гипнотический, почти танцевальный драйв, предвосхищающий их более радостные последующие работы.
Вложения:
IMG_7078.jpeg [ 200.36 КБ | Просмотров: 780 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Совместный концертный проект декадентствующего французского сочинителя легкой музыки Бертрана Бургала с гаражным составом A.S. Dragon при поверхностном прослушивании кажется выдержанным в приятном ретро-духе то ли фонового easy 60-х - 70-х, то ли киномузыки того же периода, то ли гротескно-трешевых по сегодняшним меркам поп-концертов "короля вечеринок" Джеймса Ласта с хором и оркестром. Но это только при поверхностном прослушивании. Ибо в глубинах этой почти часовой медитативной прогулки взад-вперед по двум соседним аккордам скрываются сонмы забавной психоделической живности. В открывающем альбом образчике воздушной психоделики типа "п...ц" из юношеских воспоминаний графа Хортицы еле-еле угадывается "Follow Me", спетая некогда низким прокуренным голосом могучей Аманды Лир. Инструменталы наподобие "Aux Cyclades Electronique", поначалу кажущиеся миксом наименее вразумительных концертных опусов Hawkwind и Velvet Underground, обладают интересным свойством мягко и ненавязчиво опутывать слушателя по рукам и ногам и погружать его в продолжительную медитацию. Никакой закуски не надо, чес-слово! В песне "Sugar" у микрофона появляется некий Граф Индиго, вокал которого в сочетании с музыкой группы дает парадоксальную, и оттого вдвойне гремучую смесь манерности Брайана Ферри с мужицким напором Тома Джонса. Прочие вокальные номера, спетые непосредственно Бертраном и группой, ассоциативно вызывают в памяти двенадцатиминутный арт-шансонный номер Джо Дассена "Le Jardin Du Luxemburg". Именно ассоциативно, ибо единственный их общий пункт с этим легендарным опусом - какое-то особое задумчиво-мечтательное настроение. Венчает же эту необычную во всех отношениях программу еще один кавер - на "мотауновский" хит Стиви Уандера "The Tears Of A Clown". Эта песня тоже, кстати, узнается с некоторм трудом, хотя звучит отлично. Никогда еще легкая по определению музыка не обладала столь сокрушительной силой воздействия на слушателя. Психоделическая эстрада - весьма интригующее сочетание. И весьма эффективно влияющее на неокрепшие умы - подобно компьютерному вирусу, разосланному под видом е-мэйла, подписанного загадочным женским именем. Похоже, старомодный французский рок еще не раз даст прикурить всему окружающему миру.
Вложения:
IMG_7085.jpeg [ 253.06 КБ | Просмотров: 739 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
«Pork Soda» Primus (1993) — это один из самых парадоксальных успехов в истории рок-музыки: мрачный, экспериментальный и абсолютно чудаковатый альбом, который тем не менее взлетел на 7-е место в Billboard 200 и стал платиновым. «Пахнущий психоделиками, церебральный» альбом с «ощущением обречённости». Критик Rolling Stone назвал это «смешением элементов, у которых нет причин быть вместе в здравомыслящей вселенной». Pork Soda» закрепил статус Primus как иконы альтернативной сцены 90-х. Его успех показал, что радикально странная музыка может находить массовую аудиторию. В ретроспективе AllMusic назвал его «одной из самых странных пластинок, когда-либо дебютировавших в топ-10».
Вложения:
IMG_7088.jpeg [ 136.65 КБ | Просмотров: 703 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
The Queen Is Dead» The Smiths — третий и самый знаменитый студийный альбом, выпущенный 16 июня 1986 года на лейбле Rough Trade/Warner Bros. Это вершина британского независимого рока 80-х, сочетающая язвительную социальную сатиру с глубокой меланхолией и виртуозной гитарной поп-музыкой. Рабочим названием альбома было «Margaret on the Guillotine» — прямой намёк на премьер-министра Маргарет Тэтчер, чью политику Моррисси яро критиковал . Однако финальное название сфокусировалось на монархии как символе устаревших традиций, а также стало метафорой для чувств группы: они ощущали себя «непризнанными королями» поп-музыки, чей звездный час проходит незамеченным . Альбом занял 2-е место в UK Charts и стал платиновым в США. Журнал NME неоднократно называл его «величайшим альбомом всех времён» . · Несмотря на статус культового, ни Моррисси, ни Джонни Марр не считают этот альбом лучшей работой The Smiths. Оба отдают предпочтение следующему и последнему альбому «Strangeways, Here We Come» (1987) . · Закулисные истории: · Бэк-вокал в «Bigmouth Strikes Again» — это ускоренный голос самого Моррисси, записанный под псевдонимом «Ann Coates» . · Группа хотела пригласить Линду Маккартни сыграть на пианино в «Frankly, Mr. Shankly», но она отказалась . · Обложка альбома — кадр с французским актёром Аленом Делоном из фильма «Непокорённый» (1964) .
Вложения:
IMG_7095.jpeg [ 139.14 КБ | Просмотров: 673 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Перейдя на новый лейбл EMI, Боуи сознательно выбрал коммерческий путь, заявив продюсеру Найлу Роджерсу: «Найл, я действительно хочу, чтобы ты делал хиты». Впоследствии Боуи называл этот период «годами Фила Коллинза», намекая на чрезмерную коммерциализацию, и признавался, что «просто делал то, чего хотели фанаты».
Критики отмечают, что Боуи был в «великолепной, уверенной форме», превращая потенциально простые песни в нечто эпическое.
Вложения:
IMG_7100.jpeg [ 153.28 КБ | Просмотров: 618 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
The xx — I See You Лейбл: Young Turks / Релиз: 13 января 2017 8.5/10
Долгое время казалось, что The xx законсервировали себя. Их звучание напоминало музейный экспонат эпохи пост-дабстепа — прекрасный, хрупкий, законсервированный под стеклом. Третий альбом разбил это стекло вдребезги. Не для вандализма, а чтобы впустить внутрь кислород.
«I See You» — пластинка о том, что случается с интровертами, когда они перестают контролировать собственную уязвимость. Саксофоны в «Dangerous» звучат как гудки корабля, отплывающего в неизвестность. Семпл Hall & Oates в «On Hold» — не дань ностальгии, а аккуратное присвоение чужой радости, которой раньше группа стеснялась. Джейми xx, превратившийся за годы сольной карьеры из минималиста в архитектора сложных ритмических конструкций, наконец примирил своё прошлое и настоящее. Бит здесь не пульсирует — он дышит.
Вокальный баланс смещён. Роми больше не прячется за реверберацией, Оливер не заглушает боль перебором струн. Они поют в унисон не потому, что так красиво, а потому, что им больше нечего делить. Даже расставание, описанное в «Performance», перестаёт быть трагедией — это спектакль, который нужно доиграть, чтобы выйти на поклон.
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
В 1977 году у Нейла Янга была проблема, о которой большинство артистов его уровня могли только мечтать. Он не знал, что делать со своим прошлым. За десять лет он записал слишком много музыки — не просто хитов, а документов. Buffalo Springfield, CSNY, Crazy Horse, «Heart of Gold», сделавший его заложником собственного успеха, и три альбома, записанных в состоянии, которое он сам называл «кюветом». Всё это существовало отдельно друг от друга, разбросанное по разным лейблам, эпохам и составам. Это был немыслимый по тем временам жест. До Янгa сборники делали для тех, кто купил синглы и хочет вспомнить названия. «Decade» работала иначе. Это тридцать пять песен, пять из которых никогда не издавались, и самое главное — это невидимый текст, который Нейл написал между строк .
С чего он начал? Не с «Heart of Gold». Не с «Ohio». Первой стоит «Down to the Wire» — песня Buffalo Springfield, которую лейбл похоронил за десять лет до этого. Вместе с Янгом на записи играет Dr. John. Это жест реаниматора: он воскрешает то, что должно было остаться пылью . «Decade» же осталась идеальной. Она существует в точке, где автор ещё помнит всё, но уже умеет забывать лишнее. Это альбом человека, который провёл десять лет в гостиничных номерах, студиях и на сценах, а потом заперся в комнате и сказал: «Вот что было важно. Остальное — сотрём».
Интересно, что на обложке нет его лица. Только шрифт — Hollywood и Parsons, длинные тени букв на коричневом фоне . Имя Нейла Янга написано мелко. Словно «декада» важнее, чем человек, который её прожил.
Вложения:
IMG_7103.jpeg [ 98.04 КБ | Просмотров: 573 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Harold Budd, Elizabeth Frazer, Robin Guthrie, Simon Raymonde «The Moon and the Melodies» (1986)
Спойлер:
В истории Cocteau Twins есть эпизод, который сами они до недавнего времени не могли объяснить. Как будто кто-то другой — не Робин, не Лиз, не Саймон — составил расписание и сказал: «Приедет человек из Калифорнии. Вы проведёте вместе две недели. И запишете альбом, к которому будете возвращаться сорок лет».
В 1986 году, сразу после антарктической прозрачности «Victorialand», группа построила собственную студию. September Sound — первое место, где они могли работать без давления часов, без продюсеров, без лейбла, заглядывающего в монитор. И почти сразу в эту только что родившуюся студию вошёл человек, которому было пятьдесят лет и который не слышал ни одной ноты Cocteau Twins .
Гарольд Бадд прибыл из другого мира. Мира Брайана Ино, минимализма, калифорнийского света, разложенного на спектры. Он сочинял музыку, которая не знала ударных и стеснялась громких слов. Когда Саймон Рэймонд позвонил ему с просьбой разрешить кавер на пьесу с «The Plateaux of Mirror», Бадд ответил согласием — и заодно согласился приехать. Он понятия не имел, во что ввязывается. Это оказалось идеальным условием.
История происхождения этой пластинки существует в трёх версиях, и ни одна не отменяет другую.
По одной — телеканал Channel 4 задумал проект о столкновении музыкантов разных поколений и жанров. Проект рассыпался, но четверо людей уже говорили друг с другом по телефону и уже чувствовали, что не хотят останавливаться .
По второй — Саймон просто хотел сыграть песню Бадда, а тот удивился, что какие-то шотландцы вообще знают о его существовании .
По третьей — никто ничего не планировал. Просто совпали студия, свободные две недели и отсутствие ожиданий.
Бадд потом вспоминал, что, войдя в September Sound, он не услышал ни одной претензии. Ему не говорили: «Мы Cocteau Twins, мы играем эфирный поп, подстройся». Ему сказали: «Мы твои слушатели. Покажи, что ты умеешь». И он сел за рояль.
«The Moon and the Melodies» — единственный альбом в дискографии группы, который вышел не под именем Cocteau Twins. На обложке значились четыре имени: Гарольд Бадд, Элизабет Фрейзер, Робин Гатри, Саймон Рэймонд . Решение казалось логичным: это не «альбом группы», это встреча равных. Но спустя тридцать восемь лет Робин Гатри, разбирая архив для ремастеринга, открыл коробки с оригинальными лентами и прочитал надпись от руки: «Cocteau Twins plus Harold Budd» . Группа сама обозначила себя главным действующим лицом, а потом постеснялась этого. Или забыла. Или решила, что разница не важна.
Она действительно не важна.
Восемь треков разделились поровну, и это разделение — главная архитектурная загадка альбома.
Четыре инструментальные пьесы — «Memory Gongs», «Why Do You Love Me?», «The Ghost Has No Home», «Bloody and Blunt» — принадлежат Бадду настолько, насколько вообще могут принадлежать одному композитору. Это фортепиано, почти не тронутое обработкой. Это длинные, неуверенные паузы между нотами. Это импровизация, зафиксированная плёнкой. Гатри и Рэймонд не мешали — они создавали воздух, в котором эти ноты могли звучать.
Четыре другие — «Sea, Swallow Me», «Eyes Are Mosaics», «She Will Destroy You», «Ooze Out and Away, Onehow» — внезапно оказываются Cocteau Twins в их самой обнажённой форме. Лиз Фрейзер поёт здесь не зашифрованными слогами, а почти различимыми фразами. «Море, проглоти меня» — это не метафора, это прямой запрос. И голос её не парит над инструментами, а вплавлен в них, как нить в стекло .
Ричард Томас из Dif Juz принёс с собой саксофон. На «She Will Destroy You» и «The Ghost Has No Home» этот саксофон звучит не как джазовый инструмент, а как сигнал бедствия, принятый с большого расстояния . В 1986 году это казалось анахронизмом — саксофон в эпоху драм-машин и секвенсоров. Сегодня это кажется предчувствием того, как через двадцать лет будут звучать The Rachel’s и множество других камерно-оркестровых групп.
Но главное в этом альбоме — даже не музыка, а её происхождение.
Саймон Рэймонд спустя десятилетия скажет фразу, которая объясняет всё: «Мы просто получали удовольствие. Мы были друзьями, которым нравилось вместе создавать звук. В этом и есть суть» .
В индустрии, где каждый альбом — стратегия, где каждый семпл очищает права, где каждая коллаборация обсуждается юристами, «The Moon and the Melodies» сохранил невинность. Никто не спрашивал: «Что мы будем с этим делать?». Никто не говорил: «Это должно звучать коммерчески». Гарольд Бадд импровизировал, Робин накручивал реверберацию, Саймон удерживал ритмический каркас, а Лиз просто пела. Две недели. Восемь треков. Сорок лет жизни.
Интересно, что часть материала Бадд использовал повторно. На его сольном альбоме «Lovely Thunder», вышедшем в том же 1986-м, есть пьеса «Flowered Knife Shadows», посвящённая Саймону Рэймонду. Это та же мелодия, что и «Memory Gongs» . Cocteau Twins и Бадд подошли к сотрудничеству как к общему ресурсу — каждый взял столько, сколько мог унести.
Почему этот альбом не получил продолжения?
Робин Гатри в интервью 2024 года ответил коротко: «Это был путь, который мы никогда больше не пройдём» . Не потому, что не хотели. А потому, что повторить случайность невозможно. Дальше были «Blue Bell Knoll» и «Heaven or Las Vegas» — вершины поп-чувствительности, но уже без калифорнийского минималиста за роялем. Бадд уехал обратно в свою Америку, где продолжал записывать фортепианные пьесы до самой смерти в 2020-м. Cocteau Twins распались, собрались снова, разошлись навсегда.
Но «The Moon and the Melodies» остался.
В 2024 году пластинку переиздали. Робин Гатри лично достал оригинальные ленты, прогнал их через современное оборудование, убрал шумы, восстановил прозрачность. Версию «The Ghost Has No Home» он смонтировал заново — убрал fade-in, с которым альбом выходил в 1986-м. Теперь пьеса начинается сразу, без приглашения .
На Spotify у «Sea, Swallow Me» миллионы прослушиваний. Тиктокеры используют её как саундтрек к меланхолии . Люди, родившиеся через десять лет после выхода альбома, впервые слышат голос Лиз Фрейзер и не могут объяснить, почему плачут.
Этот альбом не вписывается ни в одну дискографию. Для поклонников Cocteau Twins он слишком спокоен. Для поклонников Гарольда Бадда — слишком многолюден. Для случайного слушателя — слишком странен.
Но именно такие записи и остаются.
В 1986-м четверо людей встретились в комнате, не зная, что из этого выйдет. У них не было плана. Не было стратегии. Не было уверенности, что получившееся вообще кому-то нужно. Они просто включили аппаратуру и начали играть. Потому что могли. Потому что студия была тёплой. Потому что рядом оказались люди, которым не нужно объяснять, зачем ты здесь.
Через сорок лет выяснилось, что этого достаточно.
Вложения:
IMG_7109.jpeg [ 203.04 КБ | Просмотров: 535 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Хейворд написал её в шестнадцать лет. Он говорил: «Это была просто баллада. Я не думал, что она станет чем-то особенным». Она длилась почти шесть минут — непозволительная роскошь для сингла 1967 года. На радио её отказывались ставить из-за длины.
В альбоме она завершается «Late Lament» — стихотворением Грэма Эджа, прочитанным Пиндером: «Холодная ночь смотрит на нас, звёзды — как слёзы, застывшие на небе». Это конец дня. Это конец пластинки. Это конец той группы, которой они были раньше.
Когда запись закончилась, они пригласили на прослушивание жён, подруг и сотрудников лейбла.
Свет погасили. Плёнка пошла. Сорок одна минута тишины, нарушаемой только музыкой.
Когда зажгли свет, на лицах музыкантов сияли улыбки. Директор Decca, тот самый, который сказал «под это нельзя танцевать», уже не имел значения .
Альбом вышел в декабре 1967 года. В Британии он поднялся только до 27-го места. В США его вообще не заметили. Прошло пять лет. В 1972 году какой-то радио-диджей во Флориде поставил «Nights in White Satin» в эфир. Телефоны станции раскалились. Песню переиздали синглом, и она взлетела на второе место в Billboard. Сам альбом добрался до третьего .
Сегодня Days of Future Passed называют «одним из первых альбомов прогрессивного рока» .
Вложения:
IMG_7111.jpeg [ 162.08 КБ | Просмотров: 533 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Представьте себе Лондон, январь 1968 года. Год «Лета любви» позади, но его эхо ещё гуляет по студиям звукозаписи. Битлз только что вернулись из Ришикеша, ситар звучит из каждого второго окна, а кислота перестала быть просто развлечением — она стала инструментом познания. И в этот момент пять человек в студии Decca на Уэст-Хэмпстед принимают решение, которое определит не только их судьбу, но и звучание целого десятилетия.
Они отказываются от оркестра.
Это был акт невероятной смелости. Год назад, работая над «Days of Future Passed», они впервые соединили рок-группу с симфоническим оркестром — и это сработало. Альбом стал золотым, «Nights in White Satin» превратилась в гимн поколения. Логика подсказывала: закрепи успех, повтори формулу, пригласи тех же дирижёров. Но The Moody Blues поступили иначе.
«Мы решили, что сыграем все инструменты сами», — сказал Джон Лодж спустя полвека .
Эта фраза звучит почти по-детски самонадеянно. Представьте: басист, который никогда не держал в руках виолончель, идёт в магазин, покупает инструмент и книжку «Play In A Day». Джастин Хейворд заказывает ситар — не потому, что умеет на нём играть, а потому что Джордж Харрисон только что доказал: это возможно. Рэй Томас осваивает гобой и альтовую флейту. Грэм Эдж садится за таблу, индийский барабан, у которого нет единой системы настройки .
Тони Кларк, их продюсер, войдёт в студию и застынет на пороге. Позже он скажет фразу, которая станет эпиграфом к этой записи: «Студия напоминала музей музыкальных инструментов» . The Moody Blues не изобрели жанр. Они просто однажды решили: мы не будем брать оркестр. Мы сами сыграем всё, что звучит у нас в головах.
И они сыграли.
Сегодня, слушая «Om» через хорошие наушники, вы всё ещё слышите ту вибрацию. Полвека спустя, через все переиздания и ремастеринги, через смерть Рэя Томаса, через уход из жизни Майка Пиндера — нота держится.
Утраченный аккорд так и не найден. Но экспедиция продолжается.
Вложения:
IMG_7121.jpeg [ 117.47 КБ | Просмотров: 509 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Дмитрий, к Moody Blues у меня отношение очень особенное, слушаю их не часто, но всегда запоем… все альбомы что есть у меня. Есть в них какая то магиия, волшебство , как и в раннихTyranosaurus Rex
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Январь 1969 года. Лондон, студия Decca на Уэст-Хэмпстед. The Moody Blues входят в студию не для того, чтобы выкроить несколько дней между гастролями, а чтобы поселиться в ней на целый месяц. Впервые за всю историю группы у них есть роскошь, которая не снилась большинству рок-музыкантов: время.
Два предыдущих альбома — «Days of Future Passed» и «In Search of the Lost Chord» — сделали их звёздами. «Nights in White Satin» звучала из каждого проигрывателя. Decca Records, ещё вчера смотревшая на них с подозрением, теперь готова ждать сколько угодно .
И они этим воспользовались. Вопрос без ответа: концептуальный альбом или нет?
Пит Таунсенд из The Who всегда считал «On the Threshold of a Dream» концептуальным альбомом и говорил, что Moody Blues в этом смысле опередили его самого .
Но сам Джастин Хейворд в интервью 2013 года ответил на вопрос о концепции с убийственной прямотой:
«Какая концепция? Пит Таунсенд всегда говорил, что любит это как концептуальный альбом, и считает, что мы были впереди него в этом деле. Это прекрасное название, но что оно значит? Довольно расплывчато. Вероятно, что-то связанное с просветлением и поиском оного. Дальше этого я ничего сказать не могу» .
Майк Пиндер объяснял происхождение названия иначе. Примерно на полпути записи они сидели с диджеем BBC Дэвидом Саймондсом и рассуждали о том, что пережили 1967 год в кафтанах, что «цветы силы» уже отцвели, но человечество стоит на пороге нового сознания. «Мы на пороге человеческой мечты», — сказал кто-то. Саймондс произнёс слово «threshold» (порог), Пиндер добавил «of a dream». Название родилось .
Так концептуальный альбом или нет? Наверное, это тот редкий случай, когда ответ не важен. Если и есть концепция, то она в самом движении — от одиночества «Первого человека» через тепло дружбы, через отчуждение «Dear Diary» к финальному путешествию. Джастин Хейворд скажет много лет спустя: «Я думаю, Threshold — определяющий альбом для Moody Blues. Это та пластинка 60-х, которую ты находил в домах людей, когда приходил в гости» .
В том же 1969 году группа основала собственный лейбл. Они назвали его Threshold Records . В честь альбома. В честь порога, который перешагнули.
Вложения:
IMG_7123.jpeg [ 77.27 КБ | Просмотров: 458 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Название альбома — «Детям детей наших детей» — звучит как послание в бутылке, брошенной в океан времени. Это не просто красивая фраза. Это концепция: человечество только что сделало первый шаг за пределы родной планеты, и мы обязаны рассказать об этом тем, кто придёт после нас .
Грэм Эдж, главный поэт группы (и единственный, кто не пел, а читал стихи), объяснял это так: «Мы словно отправляем капсулу времени в космос. Внутри — наши надежды, страхи, вопросы. И адресовано это тем, кто откроет её через сто, двести, тысячу лет» .
Альбом записывался с мая по сентябрь 1969 года в лондонской студии Decca . И всё это время новости о космической программе USA врывались в студию вместе с газетами и телетрансляциями. Музыканты не просто сочиняли песни на тему космоса — они жили в момент, когда космос переставал быть фантастикой.
Как и три предыдущих альбома, «To Our Children's Children's Children» был задуман как непрерывное полотно. Композиции перетекают друг в друга без пауз — за исключением «Out and In», которая завершает первую сторону . Это требовало от слушателя погружения. Нельзя было поставить иголку посередине — нужно было слушать с начала до конца. Музыкально «To Our Children's Children's Children» подводил черту под целой эпохой в творчестве Moody Blues.
Брюс Эдер в своей рецензии для Allmusic точно заметил: «Это был последний из больших „студийных“ саунд-проектов группы, построенных слой за слоем наложенных инструментов — звук очень сочный и богатый, но оказалось невозможным должным образом воссоздать его на сцене» .
Действительно, каждый последующий альбом группы будет двигаться в сторону упрощения, к возможности исполнения материала живьём. «A Question of Balance» (1970) станет ответом на эту проблему. Но здесь, в 1969-м, они позволили себе последнюю роскошь: строить звуковые соборы, не оглядываясь на то, как их потом разбирать.
И всё же парадокс: при всей сложности студийной работы, альбом достиг второго места в британских чартах и 14-го в Billboard 200 . Публика его приняла. Критики — тоже, хотя пройдут годы, прежде чем пластинку оценят по достоинству. Самая удивительная история, связанная с этим альбомом, случилась через два года после его выхода.
В 1971 году экипаж космического корабля Apollo 15 отправился к Луне. Среди немногого, что астронавты взяли с собой для личного пользования, была кассета с записями. И на этой кассете — альбом The Moody Blues «To Our Children's Children's Children» .
Дэвид Скотт, командир экипажа, потом вспоминал: «Когда мы вышли на орбиту Луны, я поставил эту пластинку. И слушая „Higher and Higher“, глядя в иллюминатор на реальную поверхность другого мира, я понял: эти ребята знали, о чём писали» .
Музыка, вдохновлённая полётом на Луну, сама полетела на Луну. Круг замкнулся.
Вложения:
IMG_7125.jpeg [ 117.4 КБ | Просмотров: 455 ]
----------------- Иногда я надоедал музыке и она переставала меня слушать.
Дмитрий, к Moody Blues у меня отношение очень особенное, слушаю их не часто, но всегда запоем… все альбомы что есть у меня. Есть в них какая то магиия, волшебство , как и в раннихTyranosaurus Rex
Ну, у меня примерно так же. Когда то слушал их альбомами, один за другим, ну пожалуй кроме самых первых, с Дэни Лэйном на вокале и Клинтом Уорвиком на басу. А потом изредка и выборочно по настроению. Иногда хочется ранние, иногда поздние. Сольники некоторые неплохие, например у Пиндера или Томаса – этакая пастораль. А вот у Эджа сольники, кмк, не самые удачные.
----------------- Как модератор форума я рад любому вкладу, независимо от того, насколько он деструктивен.
Вход 
Регистрация
FAQ
Поиск
18+
стоят не дорого, но вкусные 
диско! фанк! Джазрок!