На дастерео по этому поводу целых две ветки копья ломают)))

Брось ссылкой. Заказал себе пяток позиций, посмотрю...

Ты скажешь "How much?"
Я скажу "Fuck you!"
Каждый хочет чужую,
Никто не хочет свою.
Тем, кто младше меня,
Не выбраться из колеи.
Хэй, поднимите мне веки -
Слишком много любви.

Ради интереса посмотрел свои диски, которые заявлены как российские реплики, покупал на Мешке за 250 рэ. Сейчас они подороже вроде. Тоже полное совпадение по качеству, полиграфии и даже ifpi есть над кодом. Не у нас ли делаются китайские образцы?

посылка приходит примерно через месяц, если бы делали у нас, в три дня уложились бы
похоже европа америка и даже япония размещают у них заказы, ну они подваровывают
встечал там даже zgjycrbt SHM

Сдается мне, что из-за резкого падения спроса на СД, в своё время, осталось не у дел много оборудования. Например на нашем Уральском Электронном Заводе было вполне свежее оборудование по производству дисков от Филипс и Сонопресс. А сейчас ни завода ни станков, но где то это всё стоит и что то штампует

Кто ж правду скажет
Но остается вопрос по полиграфии

Похожий вопрос я задал другу, у которого музыкальный магазин, отвечает, что пиратки полно, но заниматься ей не хочет, винилом доходнее. .

«При современном развитии печатного дела на Западе напечатать советский паспорт — это такой пустяк, что об этом смешно говорить…»(с)

Тоже заказал на Озоне.... Придет с 30мая по 7 июня...
Флойды который..

Electric Light Orchestra
Discovery
1 июня 1979 года

«Disco-very»: как Джефф Линн сократил оркестр, обнял диско и разбил сердце старой гвардии

К концу семидесятых от прежней Electric Light Orchestra — той самой, что в начале десятилетия обещала стать «очень авангардной» и «совершенно безумной» — не осталось почти ничего. Восьмой студийный альбом группы, вышедший 1 июня 1979-го, зафиксировал момент, когда Линн, по собственному более позднему признанию, «потерял себя полностью» и начал «ублажать этих ублюдков» из звукозаписывающих компаний. Само название пластинки, с лёгкой руки клавишника Ричарда Тэнди превратившееся в непереводимый каламбур «Disco? Very!», стало лучшим комментарием к её содержанию — и одновременно приговором, который критики с радостью зачитали вслух. «Это был ELO, закончивший свою трансформацию из творческой, оркестрово-ориентированной группы в конвейерную машину хитов, — писал рецензент Prog Archives. — Как раз к концу десятилетия блестящей прогрессивной музыки».

Запись проходила в мюнхенской студии Musicland — том самом подвале, где рождались альбомы Queen и Rolling Stones. Линн пришёл туда с твёрдым намерением сбросить балласт. «Я просто потерял себя полностью, — признавался он Rolling Stone в 1990 году. — Вначале ELO должна была быть очень авангардной, очень безумной. А потом, как только у меня начали появляться хиты, всё покатилось под откос. Внезапно звукозаписывающие компании и менеджеры начали требовать хитов. И я пытался угодить этим ублюдкам». Первым делом он урезал состав до квартета. Из группы исчезли скрипач Мик Камински и виолончелисты Хью Макдауэлл и Мелвин Гейл — все трое, составлявшие визитную карточку раннего ELO и участвовавшие в записи предыдущего двойного альбома Out of the Blue. В студии остались только барабанщик Бев Бивэн, клавишник Ричард Тэнди и басист Келли Грокатт. А за пультом, на месте звукоинженера, оказался Райнхольд Мак — человек, который в какой-то момент сказал Линну: «Давай уберём струнные, давай уберём хоры и просто оттянемся одну ночь».

Бивен, уставший от студийной рутины ещё больше Линна, поддержал идею с энтузиазмом. В интервью Dayton Daily News он жаловался: «Мне это тоже надоело. В студии с этой группой очень тяжело работать. Я пытался делать больше барабанных сбивок, чтобы оживить звук, но когда ты накладываешь сверху оркестр и хор, всё начинает звучать как каша — так что приходится играть очень просто. Я дошёл до того, что больше не получаю удовольствия от записи. Это так механически».

Так механика, от которой бежал Бивэн, стала главным эстетическим принципом альбома. Discovery — это пластинка, собранная по лекалам фабричного попа конца 70-х: синтезаторы здесь имитируют всё, что раньше делали живые инструменты, ритм-секция работает с отбойной точностью диско-машины, а вокал Линна — особенно в открывающей «Shine a Little Love» и «Last Train to London» — звучит так, словно он выучил каждую интонацию братьев Гибб и теперь сдаёт экзамен на звание четвёртого участника Bee Gees. «Аранжировки стали немного более резкими, скупыми и открытыми, — отмечает Shazam. — Однако влияние Bee Gees здесь тяжелее, чем когда-либо; по сути, "Shine a Little Love" и "Last Train to London" звучат как A-сайды Bee Gees 70-х, с фальцетными припевами, диско-битами и гиббовскими вокальными фразировками».

Однако даже в этом, казалось бы, конъюнктурном проекте Линн остался Линном — мелодистом, чей дар не могли заглушить никакие диско-аранжировки. Обозреватель AllMusic, поставивший альбому скромную оценку, всё же признал: «ELO продолжили свой победный путь в Top 40 с выходом Discovery. Теперь сокращённые до базового квартета, они всё ещё получали свои хиты (на этот раз это был smash "Don't Bring Me Down")». И действительно: заглавный хит альбома — «Don't Bring Me Down», единственный трек, в котором нет ни грамма диско, — стал самым большим синглом за всю историю группы. Линн сочинил его в последний момент, уже после завершения основных сессий, и сам сыграл на всех инструментах — от ударных до синтезаторов. Именно эта песня, а не танцевальные номера, обеспечила альбому место в истории: впервые ELO возглавили британский хит-парад и удерживали первую строчку пять недель.

Но эта победа была горькой. «Хотя Discovery хорошо продавался, становилось очевидно, что у ELO начинают заканчиваться полезные битловские хуки, которыми можно было бы подпитывать их машину по производству хитов», — резюмировал AllMusic. Рецензент Prog Archives пошёл ещё дальше, назвав альбом «настолько захватывающе циничным и беззастенчиво легковесным, что слушать его почти оскорбительно». В том же духе высказалась и студенческая газета The West Georgian в октябре 1979 года: «Этот альбом достаточно хорош по низким стандартам конца семидесятых, но по сравнению с остальными восемью альбомами ELO — он наименее впечатляющий. Discovery нагружен трюками».

Впрочем, время внесло коррективы в этот суровый вердикт. Спустя сорок с лишним лет Discovery уже не воспринимается как предательство идеалов — скорее, как идеальный памятник эпохе, когда грань между роком и диско была не только размыта, но и вовсе не имела значения. Современный критик MyloKirby в обзоре для Album of the Year написал: «Всё это вылилось в альбом, который является не просто худосочной, полумертвой перепевкой других работ ELO, а страстным и уникальным предложением в блестящем каталоге группы, которое наверняка порадует как давних преданных поклонников ELO, так и новых случайных слушателей, которым просто нужна фанковая музыка 70-х». Анонимный рецензент Sputnikmusic сформулировал ещё короче: «Это просто очень хорошая запись. Как можно думать, что это не так?»

Discovery навсегда останется альбомом, за который Линну было стыдно — но за который ему же и благодарны. Это пластинка, в которой оркестр был принесён в жертву танцполу, а авангардные амбиции — чартовым отчётам. И если вы хотите понять, как звучал 1979 год, — поставьте эту запись. Только не говорите потом, что вас не предупреждали: здесь диско — и его очень, очень много.